Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

Я мягко произношу: — Ничего страшного, если тебе придется рассказать ему о моих словах. Я понимаю твое положение и то, кому ты предан.

Он шумно выдыхает и отводит взгляд.

— Ты ничего не знаешь о моей преданности.

Солдат дезертировал, но генерал еще не знает об этом. Это читается в каждой напряженной линии его тела, в каждом красноречивом движении лицевых мышц. Но за его напряжением скрывается что-то еще, более мрачная и болезненная эмоция, из-за которой он сжимает зубы и до побелевших костяшек сжимает оружие, стоя и глядя вдаль.

По моим рукам бегут мурашки. Я произношу: — Влад.

Не глядя на меня, Стефан кивает.

— Он был… твоим другом? Братом?

У него дергается кадык. Он быстро мотает головой, и я все понимаю.

Возлюбленным.

— Ох, Стефан, — выдыхаю я. — Мне так жаль.

Он говорит сквозь стиснутые зубы: — Это я устроил его на эту работу. Это была ошибка. Он не был создан для такой работы. Он был слишком… — Стефан делает паузу, чтобы сглотнуть. — Он не знал о моих чувствах. Никто не знает. Я вообще не понимаю, зачем тебе это рассказываю.

Наши взгляды встречаются. Эта крошечная вспышка узнавания.

— Понимаешь.

Между нами повисает невысказанное: потому что ты тоже хочешь убить Димитрия.

Больше не сказано ни слова. Я делаю вид, что прогуливаюсь по территории, и возвращаю Стефану его пиджак, прежде чем мы подходим к дому. Он идет за мной на почтительном расстоянии, пока я брожу по ухоженным садам, мерцающим в тумане. Когда моя обувь промокает насквозь и я больше не могу терпеть холод, я прошу Стефана отвести меня обратно.

На этот раз мы входим через парадную дверь, добравшись туда как раз в тот момент, когда на подъездную дорожку въезжает большой белый фургон. Пара вооруженных охранников, которых я видела ранее, приближается к фургону, и один из них стучит в окно водителя дулом винтовки. Мы со Стефаном заходим в дом прежде, чем я успеваю услышать, что происходит.

— Понравилась прогулка?

Я вздрагиваю от голоса Димитрия и оборачиваюсь. Он сидит в кресле с высокой спинкой в гостиной, одетый в черный шелк, в начищенных туфлях, с блестящими запонками, и ни один волосок не выбивается из прически. На мизинце у него сверкает перстень с печаткой из золота и оникса.

Он бросает взгляд на Стефана, его губы приподнимаются в улыбке, затем смотрит на меня.

Осторожнее, Эва. Не моргай.

Я холодно отвечаю: — Если бы твой пес не дышал мне в затылок, то понравилась бы больше.

— Хм-м.

Он откидывает голову на спинку кресла и несколько мгновений изучает меня из-под полуприкрытых век. Стефан стоит молча и неподвижно, его лицо ничего не выражает, поведение невозмутимо. Он справляется с этим куда лучше, чем Влад.

Не отрывая от меня взгляда, Димитрий поднимает руку и подзывает меня, сгибая указательный палец.

Я без колебаний подчиняюсь, но не тороплюсь. Он смотрит, как платье облегает мои бедра, когда я подхожу на шаг. Затем протягивает руку, хватает меня за запястье и усаживает к себе на колени.

Димитрий кусает меня за плечо, скользя рукой вверх по моему бедру. Я напрягаюсь и с шумом втягиваю воздух.

Какое же глупое решение я приняла, надев это платье. Тонкая ткань, в которой так легко запутаться, но так легко порвать. Надо было затянуться в корсет и обмотаться скотчем.

— Спокойно, любовь моя, — бормочет Димитрий, утыкаясь носом мне в шею, когда я инстинктивно отшатываюсь. — Иначе я подумаю, что тебе не нравится, когда я тебя трогаю.

От его тихого смешка по коже бегут мурашки. Он грубо щиплет меня за нежную кожу на внутренней стороне бедра и снова смеется, когда я вскрикиваю от боли и сжимаю ноги.

Стефан бесстрастно наблюдает за нами, с почти скучающим выражением лица. Но в его глазах появляется искра чего-то, чего там раньше не было. Вспышка гнева, появившаяся на секунду и тут же подавленная.

— Прошу прощения, сэр.

Димитрий поднимает глаза на охранника, стоящего в коридоре. Тот высокий и широкоплечий, с коротко стриженными темными волосами и носом, который был сломан явно не раз.

— Портной прибыл.

— А! — Димитрий сияет. — Веди его сюда.

Портной? Это тянущее чувство – мой желудок падает куда-то вниз.

Охранник вводит пожилого мужчину с узловатыми руками и копной белых волос. Несмотря на то, что он сгорблен и хромает, держится он с достоинством. На нем дорогой костюм в темно-синюю тонкую полоску. Галстук-бабочка и шелковый нагрудный платок – красного цвета.

Его сопровождает другой мужчина, гораздо моложе, в помятом бежевом кардигане и черных бифокальных очках на крупном носу. На шее у него висит портновский сантиметр. Это его помощник.

Они кланяются. Старик бормочет почтительное приветствие.

— Заходи, Алексей. Добро пожаловать.

Старик указывает на своего спутника.

— Мой сын, Анатолий.

Сын снова кланяется. Он нервничает, потеет, поправляет очки на носу, не отрывая взгляда от пола. Очевидно, отец предупредил его о том, кто их заказчик. Эти двое заслуживают моей вечной благодарности, потому что Димитрий отвлекся.

— Вы принесли образцы?

Алексей кивает.

— Отлично. Давайте начнем. Эвелина, раздевайся.

Алексей, Анатолий, Стефан и охранник смотрят на меня. Лицо заливает краска.

Я понимаю, что мое унижение – это часть плана, что Димитрий устроил это не только как очередное испытание на послушание, но и как одно из тех мелких унижений, которые ему так нравятся. Если я хочу заслужить его доверие, я должна делать все, что он велит.

Но было бы легче проглотить пылающий меч, чем заставить свои онемевшие конечности двигаться.

Димитрий ждет, мягко улыбаясь и глядя мне прямо в глаза. Мой выбор очевиден. Подчиняйся или плати. В любом случае он побеждает.

Только в этой битве, — напоминаю я себе, — но не в войне.

Я встаю и поворачиваюсь лицом к Анатолию и Алексею. Трясущимися пальцами снимаю перевязь с шеи, позволяю куску ткани упасть на пол и спуска платье с плеч. Оно собирается на талии. Мне приходится стягивать его с бедер, по одному за раз, а затем позволить ему соскользнуть по ногам, пока оно не собирается лужицей у моих лодыжек. Весь этот процесс занимает целую вечность.

И вот я стою в бюстгальтере и трусиках, обхватив