Край земли у моря - Мэри Каммингс

В субботу вечером Карен нерешительным тоном предложила поехать купаться — как обычно, на всю ночь. Дел согласился, не задумываясь — ему хотелось хоть как-то порадовать и ободрить ее. В последнее время она выглядела притихшей и озабоченной, и он знал, кто тому причиной.

Они решили подождать, чтобы хоть немного спала жара, и выехать после полуночи, когда прохладный ветерок с моря унесет накопившуюся за день духоту.

Карен, предвкушая поездку, повеселела — смеялась, напевала что-то. Дел тоже невольно начат улыбаться, поднял ее вверх, немножко потискал и покрутил. Ее глаза вспыхнули такой радостью, что ему стало стыдно — она заслуживала большего, чем мрачный тип, увязший в собственных мыслях и переживаниях и уделяющий ей так мало внимания! Звонок раздался неожиданно. Паркер, тщетно пытаясь скрыть звучавшую в голосе панику, сообщил, что его жена до сих пор не вернулась с очередной пробежки...

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Поиски продолжались всю ночь. Вызванные из дома и снятые с постов охранники и добровольцы из числа жителей поселка прочесывали с фонариками окрестности, кричали, звали. Сообщили в полицию, но двое приехавших полицейских мало чем помогли — они лишь высказали предположение, что женщина заблудилась где-то в лесу и утром, сориентировавшись по солнцу, придет сама.

Весь поселок не спал, с тревогой ожидая известий — такого в этих краях еще не бывало. Люди надеялись, что Хэтти просто подвернула ногу... или, может быть, потеряла сознание из-за теплового удара — или действительно заблудилась в лесу и вот-вот найдется...

Ее тело было найдено к полудню — почти в миле поселка, в лесу, недалеко от шоссе, ведущего в Нуэв Вальядолид. Его случайно нашли местные подростки.

Она пролежала на жаре со вчерашнего вечера — не менее восемнадцати часов. Собаки — ни живой, ни мертвой — обнаружить поблизости не удалось.

К вечеру приехали двое сотрудников посольства (точнее, ЦРУ) из Каракаса и с ними — офицер службы безопасности Венесуэлы. Хватило одного звонка из столицы, чтобы местная полиция с радостью уступила им право вести следствие. В понедельник с утра прибыли эксперты, осмотрели место преступления и забрали тело в столицу для вскрытия. Вместе с ними уехал и Паркер.

Весь понедельник приезжие следователи опрашивали жителей поселка, не заметил ли кто-нибудь из них что-либо подозрительное. Никто ничего не видел. Были допрошены некоторые жители Нуэво-Вальядолида, имевшие раньше неприятности с полицией — подозрений никто из них не вызвал.

Вечером в понедельник были получены первые результаты экспертизы. На это место в лесу Хэтти принесли — еще живую, но оглушенную ударом по голове. Она пришла в сознание и попыталась сопротивляться — на месте были обнаружены следы борьбы, под ногтями у нее — частицы кожи и кровь. Ее избили, изнасиловали и задушили. Преступников было не менее трех — при вскрытии было обнаружено ДНК двоих и следы латекса — значит, по крайней мере, еще один использовал презерватив.

Офицер службы безопасности высказал предположение, что виновниками происшедшего являются местные парни, напившиеся в честь выходного дня. В частной беседе он добавил, что любая молодая женщина, да еще блондинка, болтающаяся в одиночку по джунглям в шортиках и маечке, напрашивается на неприятности.

Формально Дел не имел ни малейшего отношения к следствию, но фактически получил доступ ко всем материалам. Ничто в них, казалось бы, не опровергало гипотезу о местных парнях. И все-таки одна мысль все время мучила его: а что если изнасилование — не главная цель преступников? Что если Хэтти во время пробежки обнаружила что-то, чего не должна была увидеть — и поплатилась за это?

В связи с печальным происшествием он смог, не боясь вопросов, ужесточить меры безопасности на заводе и в поселке. Уже с утра понедельника к его сотрудникам добавился десяток профессиональных охранников из охранного агентства в Барселоне, имевших право на ношение оружия.

Периметр поселка и завода патрулировался каждые несколько часов, по улицам и дороге, соединявшей поселок с заводом, примерно раз в полчаса проезжал джип с охранниками.

Каждый посторонний человек, желающий въехать или войти в поселок, должен был получить специальный пропуск — а для этого предъявить документы и объяснить, куда, к кому и зачем он идет. Родственные связи больше не помогали — на воротах стояли приезжие из Барселоны, которые в этих краях были чужими и без бумажки никого не пропускали. Все транспортные средства, въезжавшие на территорию завода или поселка, проверялись на предмет посторонних лиц, которые могли незаметно спрятаться в багажнике или кузове.

Обитатели поселка, напуганные происшедшим, не возражали против подобных мер. В первые два дня после убийства улицы поселка опустели — женщины без крайней необходимости предпочитали не выходить за пределы своих участков, а многие и вообще не высовывали носа за дверь.

Под шумок прошел слух, что начальник одного из цехов, не вовремя вернувшись домой, застал свою жену с Рики — при весьма компрометирующих обстоятельствах. Слух был непроверенный, но бедная женщина на следующий день была замечена с подбитым глазом и распухшей губой. На вопрос ужаснувшейся подруги она объяснила, что поскользнулась на лестнице.

Впрочем, Делу были не слишком интересны новые похождения итальянского бабника — слава богу, его семейных дел это больше не касалось.

Во вторник следственная бригада уехала — в поселке и на заводе им делать больше было нечего. Версия о перепившихся местных парнях была принята как основная, и дело перешло в ведение региональной полиции.

Жизнь понемножку начала возвращаться в прежнее русло. Женщины еще побаивались выходить из дома поодиночке, хотя после всех принятых мер это было, по мнению Дела, абсолютно безопасно — по крайней мере, на территории поселка. Но, так или иначе, группками по три-четыре человека они снова начали ходить в магазин и бассейн — правда, все еще рисковали ездить на рынок.

В эти дни Дел работал по шестнадцать-восемнадцать часов. Все меры по ужесточению режима безопасности были продуманы уже давно, и гибель несчастной Хэтти, как ни цинично это звучало, дала ему прекрасную возможность быстро реализовать их, не боясь вопросов. Он приезжал домой только поесть и на несколько часов забыться в тяжелом и беспокойном сне. Разговаривать сил не было — казалось, челюсти сведены так, что их уже не разжать. Даже ночью он по несколько раз вскидывался — ему чудилось, что звонит телефон. Но вокруг было тихо, и только теплая маленькая рука тут же оказывалась рядом, гладила по ноющей голове и помогала ненадолго забыться.

И все время — одна и та же мысль, которая, возвращаясь снова и снова, не давала ему расслабиться ни на мгновение: в среду уже двенадцатое... Первый день...

Телефон зазвонил в среду днем. Смутно знакомый мужской голос в трубке произнес:

— Дел? Это Макдермот говорит — помнишь еще?

Он тут же все понял и спросил, закрыв глаза:

— Томми?