Невеста Волка - Зоя Берг

Я смотрю на него. Потом снова в папку. Потом опять на него.

— Нормально ты так вводишь женщину в роль жены. Вместо цветов и комплиментов — бюджет и список кандидатов на увольнение?

— Цветы вянут. Полномочия — полезнее.

— Полномочия без права на ошибку?

— Ошибайся. Но не ври.

Он берет конверт и кладет его поверх папки.

— Карта привязана к отдельному счету на текущие расходы дома. Лимит достаточный. С истериками насчет каждой салфетки ко мне не бегать. Решения по дому — на тебе. Прием через три недели — тоже на тебе. Гостевой список согласуешь со мной.

— Прием?

— Благотворительный вечер.

Я сухо смеюсь.

— Конечно. Что может быть естественнее для девушки, которую фактически купили, чем организовать благотворительный вечер в доме мужчины, который смотрит на людей как на баланс активов?

Влад резко поднимается и буквально в два прыжка оказывается рядом. Черт, как такой большой мужчина может так быстро двигаться⁈

Он нависает надо мною как гора, и это до абсурда неправильно, потому что мы обсуждаем бухгалтерию, фонд и увольнение персонала, а у меня в этот момент совершенно непрофессионально сбивается дыхание.

— Я смотрю на людей, — почти рычит, — как на тех, кем они являются. Большинство лжет, часть боится, единицы умеют держать удар. Ты, кажется, из последних.

— Какая честь, — пищу.

— Не честь. Работа.

— А если я откажусь?

— Не откажешься.

— Откуда такая уверенность? — таращусь.

Его взгляд скользит по моему лицу — медленно, без спешки, так, будто он уже владеет не только домом, кабинетом и каждой цифрой в этих папках, но и моим следующим вдохом.

— Потому что тебе скучно, Марго. Потому что ты слишком умна, чтобы сидеть в золотой клетке и не искать замок изнутри. И потому что, если уж кто-то и будет разбираться в моем доме, я предпочту, чтобы это была ты, а не очередная послушная тень.

Я сглатываю. Это ужасно, но я понимаю, что он прав. Я с ума сойду от безделья.

— А если я найду что-то неприятное? — спрашиваю.

— Принесешь мне.

— Даже если это касается твоего сына?

— Особенно если это касается моего сына.

Вот так. Спокойно. Без придыхания. Без колебаний.

Отец года. Золотая коллекция.

Я закрываю глаза. Но все равно чувствую, как он сверлит меня взглядом.

— Ты либо безумец, — шепчу, так и не открывая глаз. — Либо очень самоуверенный человек.

— Одно другому не мешает, — шепчет в ответ.

Я открываю глаза. Он так близко. Так ужасающе близко. Но мне… мне не страшно?

— А если… если я решу использовать доступ не так, как тебе понравится?

Он наклоняется к самому моему уху. Тепло его дыхания касается кожи, и мой организм, предатель чертов, реагирует первым.

— Тогда, Марго, — произносит Влад совершенно ровным тоном, — я наконец перестану гадать, на чьей ты стороне.

Он легко касается щекой моей щеки — на долю секунды, не больше — и выпрямляется. Отходит к столу. Как будто ничего не было.

Но я еще чувствую тепло. Там, где его кожа касалась моей.

— Разговор окончен, можешь идти, — произносит, не оборачиваясь. — Мария Петровна покажет тебе кабинет рядом с библиотекой. Теперь он твой. К вечеру хочу видеть от тебя первый список вопросов по дому. А завтра утром — план по приему и по фонду.

Я встаю. Беру папку. Пальцы ледяные.

Внутри — все горит.

И это очень, очень плохо.

У двери я оборачиваюсь.

— Влад.

— Да? — поднимает глаза от бумаг, в которые видимо уже успел погрузиться. — Если ты уже все решил, зачем тогда спрашивал про Антона?

Он смотрит на меня долго. Слишком долго для простого ответа.

— Потому что, — говорит он, — мне было важно понять. Не его. Тебя.

И вот это, конечно, звучит гораздо хуже, чем любая прямая угроза.

Я выхожу из кабинета, прохожу по коридору, не чувствуя ковра под ногами, и только у окна, в полосе холодного света, решаюсь снова открыть папку.

Первый раздел. Расходы дома.

Второй. Фонд.

Третий. Дополнительные платежи по личному распоряжению Влада.

Я переворачиваю страницу.

И на первой же строке вижу знакомую фамилию.

Антон Волков.

Ниже — сумма.

Такая, что у меня на секунду темнеет в глазах.

А под ней короткая пометка, сделанная от руки: «Последний раз».

Мое дыхание сбивается. Так волчонку отказали в корме? И он решил сожрать меня⁈

Глава 12

Кабинет рядом с библиотекой оказывается не кабинетом, а аккуратно замаскированной попыткой подкупить меня комфортом. Большой стол. Лампа с теплым медовым светом. Темно-зеленые стены. Книги, от которых пахнет пылью, кожей и чужими деньгами.

У окна — кресло, в которое можно провалиться с ногами и умереть там с достоинством, если внезапно надоест жить в особняке среди людей с фамилией Волков.

Очень предусмотрительно.

Я сажусь за стол, где стоит ноутбук и высится гора папок и несколько секунд смотрю на них. Будто, если смотреть достаточно внимательно, бумаги сами начнут разговаривать и расскажут мне, кто тут кого ненавидит, кто ворует, кто спит спокойно, а кто только делает вид.

Жаль. Не начинают.

Я открываю комп. На рабочем столе несколько иконок — расходы дома, подрядчики, фонд. Открываю поиск, вбиваю «Антон Волков». Вываливается реестр с переводами. Много денег — ну а что, надо же пацану жить как-то — и мало толку. Просто переводы, просто деньги.

Ладно. Я вздыхаю и открываю первый раздел. Цифры. Таблицы. Даты.

Поставщики продуктов, текстиля, вина, цветов, охраны, обслуживания бассейна, садовников, водителей, чистки ковров, какой-то элитной химии для ухода за мрамором — конечно, у нормальных людей мрамор страдает и требует отдельного бюджета.

Я листаю дальше и понимаю: этот дом — не дом, а маленькое государство. Со своими расходами, своей иерархией, своими невидимыми законами и обязательным налогом на роскошь для всех, кто случайно оказался внутри.

Фонд оказывается еще хуже. Я ожидала скуку. Получаю сложную, разветвленную систему пожертвований, приемов, закупок, контрактов, медицинских программ, стипендий и красивых формулировок, за которыми, как правило, прячутся либо реальные добрые дела, либо очень дорогая стирка репутации.

С Владом я бы поставила на оба варианта сразу.

Я открываю список попечителей, потом перечень ближайших мероприятий, потом отдельную папку с пометкой «осень / зима». Цифры