Мой босс - тиран - Рина Дубровина

— Что-то не так? — спрашиваю я, хотя внутри уже догадываюсь о том, что услышу.

— Всё было… приятно, — он делает паузу, тщательно подбирая слова. — Но я думаю, что мы должны сделать шаг назад.

Эти слова звучат неожиданно, словно ледяной ветер.

— Шаг назад? — переспрашиваю я, чувствуя, как в груди растёт странное напряжение.

— Да, — говорит он, выпрямляясь. Его взгляд становится холодным, почти профессиональным. — Вчера мы пересекли границу, которая не должна была быть нарушена.

— И это ваша точка зрения? — не удержавшись, бросаю я, чувствуя, как во мне закипает раздражение.

— Это не просто моя точка зрения, Кейт, — его тон становится строже. — Это факт. Я ваш босс. Вы моя сотрудница. И ничего больше.

— А вчера? — спрашиваю я, не скрывая упрёка.

Он ненадолго замолкает, словно обдумывая, что сказать.

— Вчера было ошибкой, — наконец произносит он, и это слово звучит как удар.

Ошибкой.

Я молча смотрю на него, пытаясь сохранить самообладание, но внутри всё кипит. Это тот же человек, который вчера смеялся со мной. Который смотрел на меня так, словно видел что-то большее. А теперь он отстраняется, словно между нами никогда ничего не было.

— Я понимаю, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Хорошо, — кивает он. — Надеюсь, это не повлияет на вашу работу.

Его тон окончательный, отрезающий. Я чувствую, как в горле подкатывает комок, но не даю ему выйти наружу.

— Разумеется, — отвечаю я, вставая.

Когда я выхожу из его кабинета, мне кажется, что воздух в комнате становится легче, но внутри меня всё переворачивается.

Весь день Марк держится холодно, как будто вчерашнего вечера не было. Он говорит только по делу, сдержанно и чётко. Его взгляд избегает моего, и даже его голос звучит ровно и отстранённо.

Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но всё время думаю о его словах. «Ошибка». Почему он решил так? Почему он снова возводит между нами стену?

Ближе к вечеру он снова вызывает меня в кабинет. Я захожу, готовая к очередной порции его холодности.

— Кейт, — начинает он, не глядя на меня, — на следующей неделе мы готовим отчёт для совета директоров. Вам нужно будет организовать встречу и подготовить все материалы.

— Конечно, — отвечаю я, сдержанно кивнув.

— Ещё одно, — добавляет он, наконец поднимая на меня взгляд. В его глазах нет ни тени того тепла, что было вчера. Только строгая деловитость. — Прошлый инцидент больше не повторится.

— Инцидент? — переспрашиваю я, почувствовав, как меня пронзает обида.

— Я снова говорю о вчерашнем вечере, — уточняет он. Его голос ровный, безэмоциональный. — Вы же понимаете, это было… непрофессионально.

Я молчу, не находя слов.

— Я просто хочу еще раз убедиться, что это не повлияет на нашу работу, — продолжает он.

— Конечно, — отвечаю я, хотя внутри меня всё бурлит.

Когда я выхожу из его кабинета, в груди нарастает ощущение пустоты. Марк снова стал тем самым холодным, отстранённым человеком, каким был вначале. И хотя я пытаюсь сказать себе, что это к лучшему, где-то глубоко внутри чувствую, что потеряла что-то важное.

Вечер тянется бесконечно. Я сижу дома, уставившись на экран ноутбука, но мысли о том, что произошло на работе просто не укладываются в голове. Слова Марка эхом отдаются в сознании: «Ошибка», «Непрофессионально».

Я не могу понять, что меня больше задевает: то, что он так легко отмахнулся от вчерашнего, или то, что он считает это ошибкой. Неужели он действительно ничего не почувствовал? Или он так искусно прячет свои эмоции, что я уже не могу их распознать?

Я решаю отвлечься и выйти на прогулку. Холодный вечерний воздух немного проясняет мысли, но не до конца. Проходя мимо кафе, я вспоминаю, как пару месяцев назад видела Марка здесь, сидящего в углу с чашкой кофе и ноутбуком. Тогда он казался таким отстранённым, что я даже не решилась поздороваться. Но сейчас он стал не просто моим начальником, а человеком, которого я, кажется, начала понимать и который теперь снова закрылся.

На следующий день я прихожу в офис пораньше, решив взять себя в руки и сосредоточиться исключительно на работе. Отчёты, документы, подготовка к встрече — всё это должно помочь отвлечься. Однако, как только Марк входит в кабинет, я чувствую, как вся моя сосредоточенность улетучивается.

— Доброе утро, Кейт, — произносит он сдержанно, проходя мимо. Я отвечаю таким же ровным тоном, но чувствую, как в груди снова нарастает напряжение.

День проходит в суете. Марк держится отстранённо, но я начинаю замечать, что иногда его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. Когда я смотрю на него в ответ, он тут же отворачивается, погружаясь в свои документы. Это начинает сводить меня с ума. Если он решил всё прекратить, зачем тогда эти взгляды?

Ближе к вечеру он снова вызывает меня к себе. Я захожу, держа в руках отчёт, который должна передать ему.

— Садитесь, — говорит он, не глядя на меня.

Я сажусь напротив, стараясь сохранять хладнокровие.

— Как продвигается подготовка к встрече? — спрашивает он, наконец поднимая взгляд. Его голос ровный, но в глазах, кажется, мелькает что-то большее.

— Всё готово, — отвечаю я. — Материалы собраны, зал забронирован.

— Отлично, — кивает он. Некоторое время мы молчим, и я уже думаю, что разговор окончен, но он вдруг говорит: — Кейт…

Его голос звучит мягче, чем обычно, и это выбивает меня из равновесия. Я поднимаю на него взгляд.

— Я хотел извиниться, — продолжает он, сложив руки на столе.

— За что? — спрашиваю я, хотя догадываюсь, куда он клонит.

— За свой тон вчера. И за то, что, возможно, был слишком резким, — говорит он. — Я… пытался сделать всё правильно, но, возможно, перегнул палку.

Эти слова звучат неожиданно, и я не сразу нахожу что ответить.

— Понимаю, — говорю я наконец. — Но это ничего не меняет, верно?

Марк смотрит на меня, и в его глазах на мгновение появляется что-то, что заставляет меня задержать дыхание.

— Возможно, меняет, — тихо произносит он.

Я не уверена, правильно ли услышала его, но мой пульс мгновенно учащается.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие.

— То, что я сказал вчера… о границах, о том, что это ошибка… — он делает паузу, словно обдумывая каждое слово. — Это то, что я хотел бы сказать, чтобы всё стало проще. Но, кажется, я только всё усложнил.

Я смотрю на него, пытаясь понять, к чему он ведёт.

— Кейт, — продолжает он, в его голосе появляется едва уловимая нотка тепла. — То, что произошло между нами… это сложно. И,