Мой босс - тиран - Рина Дубровина

— Закройте дверь, — добавляет он.

Когда я это делаю, он подходит к окну, глядя на вечерний город, и несколько секунд молчит.

— Кейт, — начинает он, всё ещё не поворачиваясь ко мне, — вы, наверное, думаете, что я был резким утром.

— Это ваше право, Марк, — отвечаю я, стараясь держаться нейтрально.

Он поворачивается ко мне, его лицо напряжено.

— Нет, это не так. Я был резким, потому что пытался… защититься.

— Защититься? От чего? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение растёт.

Он делает шаг ко мне, потом ещё один.

— От вас, Кейт.

Я замираю.

— От меня?

— Да, — тихо говорит он. — Вы заставляете меня чувствовать вещи, которые я долго избегал. И я не знаю, как с этим справляться.

Я стою, не зная, что сказать. Он продолжает:

— Я привык всё контролировать, но с вами это не работает. Вы ломаете мой привычный мир, и я… боюсь.

Его признание так неожиданно, что я могу только смотреть на него, чувствуя, как моё сердце колотится где-то у самого горла.

— Марк, — наконец говорю я, — вы не обязаны всё контролировать. Иногда лучше просто позволить себе быть… настоящим.

Он делает ещё один шаг ближе, и теперь между нами едва ли пара шагов.

— Это не так просто, как кажется, Кейт, — говорит он, его голос тихий, но полон эмоций. — Но вы… вы заставляете меня хотеть попробовать.

На мгновение между нами повисает напряжённая тишина. Я вижу, как он борется сам с собой, как старается решить, какой шаг сделать дальше.

И вдруг он спрашивает:

— Если я позволю себе попробовать, вы будете рядом?

Его слова звучат почти шёпотом, но я слышу их ясно. Я делаю шаг к нему, заглядываю в его глаза и говорю:

— Я уже рядом, Марк.

Он молча смотрит на меня, а потом кивает, будто впервые позволив себе отпустить часть своего контроля.

— Кейт, — начинает он. Его голос тихий и едва дрожит.

— Вы ведь понимаете, что я не умею это… делать.

— Делать что? — спрашиваю я, почти шёпотом.

— Быть уязвимым.

Эти слова пронзают меня сильнее, чем я ожидала. Я знаю, что Марк всегда скрывает свои эмоции за стеной профессионализма и контроля, но услышать, как он признаёт это, что-то совершенно иное.

— Вы не обязаны быть идеальным, Марк, — мягко говорю я. — Никто не ожидает от вас этого.

— Ожидают, — говорит он, покачав головой. — Все всегда ждут, что я приму правильное решение, что я буду сильным, собранным. Я построил всю свою жизнь на том, чтобы никого не разочаровывать.

Я хочу что-то ответить, но он продолжает, не давая мне шанса перебить:

— И вот появляетесь вы. Человек, который смеётся, когда я зол. Который не боится бросить вызов, но при этом остаётся рядом. Это… новое.

Я чувствую, как моё сердце сжимается. Его слова неожиданны честны, и я не могу игнорировать то, что за ними скрывается.

— А разве новое — это плохо? — осторожно спрашиваю я.

Марк смотрит на меня, и его взгляд становится мягче.

— Нет, — тихо отвечает он. — Это страшно.

Эта откровенность — такой редкий момент, что я понимаю: он действительно пытается дать мне доступ к той части себя, которую он всегда скрывал.

— Марк, — говорю я, делая шаг ближе, — иногда страх — это знак, что ты на правильном пути.

Он немного наклоняет голову, будто обдумывая мои слова.

— Вы во всем так уверены? — спрашивает он с лёгкой усмешкой.

— Нет, — отвечаю я, честно улыбнувшись. — Но я знаю одно: попытаться всегда лучше, чем остаться на месте.

Мы снова замолкаем. Атмосфера в комнате такая напряжённая, что кажется, она вот-вот взорвётся. Я могу слышать, как тяжело дышу, могу почувствовать, как Марк смотрит на меня. И вдруг он делает то, чего я совсем не ожидаю. Марк осторожно поднимает руку и слегка касается моего лица. Его пальцы тёплые, почти нерешительные, как будто он боится, что я отстранюсь.

— Вы слишком смелая, Кейт, — говорит он, его голос чуть хриплый. — И это заставляет меня хотеть быть лучше.

Я не могу сдержать улыбку, хоть и чувствую, что у меня подкашиваются колени.

— Это не так уж и плохо, знаете ли, — тихо отвечаю я.

Его взгляд задерживается на моих губах, и я понимаю, что момент выбора близок. Марк Лэнгтон, человек, который всегда держал дистанцию, теперь всего в одном шаге от того, чтобы полностью её разрушить.

— Если я сделаю это, — тихо говорит он, — пути назад не будет.

Я смотрю ему в глаза и твёрдо отвечаю:

— Иногда пути назад и не нужно.

Его рука чуть сильнее сжимает моё лицо, а затем он наклоняется ко мне. Когда его губы касаются моих, весь мир вокруг словно исчезает. Этот поцелуй одновременно осторожный и уверенный, как будто он даёт себе разрешение чувствовать то, что долго скрывал. Моё сердце колотится в груди, и я не знаю, куда девать руки, но через мгновение обнимаю его за шею, чувствуя, как он прижимает меня ближе. Когда поцелуй заканчивается, Марк отстраняется, но всё ещё держит меня.

— Я не хочу разрушить то, что у нас есть, Кейт, — говорит он. Его голос звучит мягче, чем я когда-либо слышала.

— Тогда давайте создадим что-то новое, — отвечаю я, чувствуя, что это первый раз, когда мы оба говорим о том, чего действительно хотим.

Он улыбается — небольшая, но настоящая улыбка, которую я видела у него всего пару раз. В этот момент я понимаю, что мы сделали шаг, с которого действительно нет пути назад.

Глава 12. Шаг назад

На следующий день всё кажется другим. Вчерашний вечер с Марком оставил меня в состоянии смятения. Было приятно, неожиданно и даже… тепло. Но сегодня, когда я поднимаюсь в офис, ощущение тревоги становится всё сильнее.

Когда я захожу в его кабинет, Марк уже на месте. Он сидит за своим столом, сосредоточенно читая какой-то отчёт. Его привычно напряжённое лицо снова кажется холодным, а в воздухе ощущается отчуждение.

— Доброе утро, Марк, — говорю я, пытаясь проверить, не показалось ли мне.

— Доброе, — коротко отвечает он, не отрывая взгляда от документов.

Этот тон, резкий и отчуждённый как удар. Вчерашняя близость, лёгкость, смех — всё это исчезло, как будто ничего и не было.

Я оставляю отчёты на его столе и уже собираюсь выйти, когда слышу его голос.

— Кейт, — говорит он спокойно, но как-то слишком ровно.

Я оборачиваюсь, стараясь не показывать своего напряжения.

— Да?

Марк откладывает папку, смотрит на меня и жестом предлагает сесть. Его лицо остаётся бесстрастным.