Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Джованни Боккаччо

А красоте ее и дальше цвесть.

Я воплощаю сказ о человеке,

Живущем упованьем беспредметным,

Отвергнув напрочь подлинную весть.

14

Листва опала, птицы замолчали,

Над пру́дом вьется пар, едва слышны

Рык и мычанье, в коих до весны

Любовные порывы отзвучали.

Густая дымка волнами печали

Заволокла полнеба, и больны

Сердца, воспоминаньем дней полны,

Которых горести не омрачали.

Но в сердце у меня любовь живет

И так же беспощадно жжет и гложет,

Как если бы цветы вокруг цвели.

В груди огонь, хоть всюду снег и лед,

И мысль о скорой смерти не тревожит,

Но нет ни дня, чтоб слезы не текли.

15

Твой, мнилось, локон пальцы мне обвил,

И я хотел, пожар смиряя страстный,

Чтобы твой взор, Амору неподвластный,

Хоть раз слезу сочувствия явил.

И столь меня бы воодушевил

Сей дар слезы холодно-безучастной,

Что смерти я искал бы в неге страстной

И всё б тот локон пальцами ловил.

Пусть в сердце, где стрелы Амора жало

Твой образ врезало, твоя рука

Вонзит, не дрогнув, острие кинжала.

И ты, узрев, сколь мука велика,

Поймешь, как знать, всё то, что рассказала

Тебе моя предсмертная тоска.

16

Вам, донна, это по́ сердцу – ну что же,

Я чувствую, как всё во мне мертвеет;

Быть может, смерть моя ваш гнев развеет,

Ведь так ее вы жаждали, похоже.

Но молвите: без плоти и без кожи

Скелет мой что за думы вам навеет?

Скажите: ваша ярость ослабеет

Иль нужно вам попрать и кости тоже?

Не ведаю; но полагать осмелюсь,

Что, увидав моих останков груду,

Вы вздрогнете и жалость в вас проснется.

…надеюсь, там, где буду

Смывать грехи, что в множестве имелись,

В душе смятенной радость шевельнется.

17

Сто тысяч перьев, верно, я сломал,

И прозой, и стихом живописуя

Тоску и муку, что в себе несу я,

Но даже взгляда донны не поймал;

Однако проще успокоить шквал,

Что гонит волны, воя и бушуя,

Иль – вряд ли ошибусь, когда скажу я, —

Сровнять с землей высокий горный вал,

Чем тронуть сердце донны: ни на йоту

Ответа своего не изменила,

Оставшись хладной, словно лед в тени.

И мне невмочь сопротивляться гнету,

Судьба моя плачевна и уныла,

А в сердце сумерки, судьбе сродни.

18

Мои ресницы высохли от слез

И на щеках возник румянец снова,

Когда Амора я узрел иного,

Чей лук мне не сулил былых угроз;

И я ушел в страну блаженных грез,

Куда лучами света неземного

Манил тот лик, что и средь ада злого

Душе смятенной радость бы принес.

И вдруг она гневится, как дотоле,

И прежний червь меня безвинно точит,

И распадаюсь, как на солнце снег,

В слезах и вздохах, в горечи и боли;

Но та не пощадит, кто только хочет,

Чтоб умер я и замолчал навек.

19

Прошли дожди, растаяли снега,

Ни туч на небе, ни ветров студеных;

Цветы и листья, зелень в свежих кронах,

До вешних празднеств, право, полшага.

Наряды, самоцветы, жемчуга

На созданных Амором юных доннах,

Веселость в них, мне верится, влюбленных,

Когда гулять выходят на луга.

Я вижу то, что видеть нежеланно:

На отдых в Ба́йи едет чаровница,

А я к ней рвусь и мучусь непрестанно.

Заснуть бы мне, пока не возвратится,

Туда ль поехать поздно или рано,

Не знать бы лучше, что там с ней случится!

20

К нам скоро лето красное нагрянет,

Пролив с небес поток тепла и света,

И, я не сомневаюсь, местность эта

Прекраснейшей в подлунном мире станет.

Амора, что здесь царь и всех тиранит,

Ведет не то звезда, не то комета;

Сама Венера дивная не где-то,

А здесь, я верю, из волны воспрянет.

Нет здешних пляжей и лугов чудесней,

Где ухажеры шепчут доннам в ушко

И всё внушает лад и благодать.

Здесь не смолкают праздничные песни,

Здесь что ни шаг – любовная ловушка,

Куда добыча любит попадать.

21

Огонь из этих глаз мне сердце гложет,

Которое с покоем распрощалось,

А прежде ими счастье источалось

И каждый миг был мной с восторгом прожит.

Но что теперь ее досаду множит —

Любовь ли новая, как уж случалось,

Слепой ли гнев, обида ли, усталость

Иль что-нибудь во мне самом, быть может, —

Не ведаю; но знаю, что, не будь

Я гадок ей, не стал бы столь колюч

Взор глаз, где ласку различать любил я.

И плач владеет мной, гнетущ и жгуч,

О времени, что попусту убил я

На пламя, пепелившее мне грудь.

22

С тобой, сонет, бегу в тоске смятенной

От дум, что я не в силах усыпить:

В них та, что раз умела ослепить,

Моей кончины хочет непременно;