Вождь - Алекс Хай

Химваль уже ругался на порывистый ветер. Мальса из Зелёных рук прищурившись, слушала землю ладонью. Агент Вассис из Серого ордена казался тенью у края поля. Виррен тихо руководила работой группы белотканников — эти должны были собрать образцы с почвы. Лорд Альтен-старший держался рядом с Зандом Дейвором — чиновником Совета с непроницаемым лицом оттенка мокрой бумаги.

— Периметр замкнут, — доложил белотканник. — Внешнее вмешательство исключено.

— Хорошо, — сказал Дейвор. — Приступайте к фиксации.

Я шагнул в центр площадки, шелестя защитным костюмом — здесь такие выдавали всем. Ничего лишнего не должно было попасть на обследуемую территорию.

— Построение карты-проекции, — сказал один из экспертов. — Начинаем.

Два артефактора распахнули складную раму, и внутренняя поверхность вспыхнула сотами светотени и выдала топографию места. Над ней, как дым, поплыл рельеф рунных следов: остаточные сигнатуры от артефактов, всплески Ноктиума, микровихри давления.

— Вижу источник активности Ноктиума. Но фон до сих пор слишком высокий.

— Насколько? — спросила Виррен.

— За сотню зашкаливает, госпожа. Судя по сигнатурам, это очищенный продукт, а не грязное сырьё. Я бы сказал, как минимум три колбы были разгерметизированы…

— Пять, — поправил его молодой белотканник, сверяясь с графиками активности. — Судя по показателям, это был взрыв. Выяснить что-либо будет непросто. Ноктиум, вышедший из контейнеров, дал «факел», выжег добрый кусок земли и смазал нам картину…

Виррен сосредоточенно кивнула.

— Попробуем спектральный отбор. Это не покажет нам всего, но попытаемся восстановить картину.

Трое крепких ребят в защитных костюмах рассыпали на грунт какую-то золотистую пыль. Пыль послушно легла в трещинки на тёмной почве, выделяя направление, где прошли основные массы энергий. Линии потянулись дугой, разбившись на два рукава — один уходил к гряде, второй — обратно к дороге.

— Вот дорожки, по которым лилось топливо из повозки… А это — след от применения артефакта защиты. Они пытались поставить защитный барьер.

Виррен и белотканники уставились на экран. Сетка ритмов прыгала, как сердцебиение перед схваткой. Я ничего не понимал в этих рунах и символах, но понимал в другом.

— Не похоже это на Ноктианцев, — задумчиво сказал Тарен Сойр, оглядывая место трагедии. Они способны поглощать Ноктиум в невероятных количествах. Если они напали на караван, чтобы полакомиться очищенной субстанцией, то зачем оставили столько на земле?

Я согласно кивнул.

— К тому же взрыв. Зная Ноктианцев, они бы не допустили взрыва.

— Именно.

— Полагаете, это были Гибриды? — спросила Мальса.

— Гибриды тоже тянутся к Ноктиуму, — вмешалась Виррен, оторвавшись от планшета. — У них сильнее выражены животные инстинкты, но и они поглощают Ноктиум досуха. Они бы не оставили столько любимого лакомства на земле.

— Их могли спугнуть, — предположил чиновник Совета.

Сойр усмехнулся.

— Кто?

— Ну…

— Нет, не похоже на тварей. Ни на тех, ни на других. Не то поведение.

— А Пепельники? — резко прозвучал голос Альтена. — Непредсказуемость — стихия отступников.

Ой, вот как мы заговорили. Не получилось свалить всё на Ноктианцев — теперь пытаемся на Пепельников?

— Пепельники — профессиональные воры. Они живут с грабежа караванов. И никогда не допустят разгерметизации столь ценных колб, — отрезал Сойр. — Они сперва выбивают охрану издалека, затем аккуратно снимают контейнеры и уносят со всей осторожностью. Здесь — наоборот: сначала хаос, потом сражение и подрыв.

— Меня интересует другое, господа, — вмешался один из белотканников. — Колбы сконструированы таким образом, что их практически невозможно повредить. Они выдержат и падение, и прямой удар молота, и взрыв артефакта вроде «лунной бомбы».

— То есть нужно приложить огромное усилие, чтобы разгерметизировать подобный контейнер, — кивнула Виррен. — Либо знать, как именно это устройство открывается…

Наблюдатели молча переглянулись. Пальцы чиновников снова запорхали над планшетами.

Мы пошли по периметру. Эксперты снимали «слои»: верхний песок уходил в руну-сито, которая отделяла ноктиумную крошку от всего остального.

— Следов тоже нет?

— После песчаной бури ничего не найдём…

Эксперты ещё несколько часов, исследуя местность. Но ничего существенного так и не нашли — следы были скрыты качественно. Наконец, эксперты принялись упаковывать и складировать все найденные вещи и осколки по контейнерам.

— Все это отправится на дополнительное исследование в лабораторию, — сказала Виррен. — Периметр останется под моим контролем до вывоза последней песчинки.

Альтен-старший стоял чуть в стороне и глядел на башни Альбигора, будто пытался прожечь их взглядом. На словах о лаборатории его пальцы едва заметно дёрнулись — нервничал.

Это было даже забавно. Он знал, что я знаю. Но ничего не мог сделать.

Или мог?

Я повернулся к Сойру и специально сказал это громче, чем следовало.

— Я хочу, чтобы вы осмотрели останки, как тваревед. Любоваться там особо нечем, но вы и по одной кости определите, ваши это клиенты или нет. Завтра утром вам будет удобно?

— Конечно, Ром, — отозвался глава Лунных стражей.

Я перехватил косой взгляд лорда Альтена. Он точно услышал наш диалог. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но я ощутил, как зароились его мысли.

Нет, лезть ему в голову рано. Да пока и незачем. Он сам себя подставит.

* * *

КоЛДЮСА.

Комплексная лаборатория Департамента Юстиции Совета Альбигора снаружи была местом невзрачным. Впрочем, и внутри оказалось безрадостно, как и во всех подобных учреждениях.

Конкретно это занималось тем, что работало на городскую систему правосудия — проводило исследования, экспертизу и прочие манипуляции по запросу Департамента.

Коридоры здесь были узкими, как бутылочное горло, свет — белый, без тени, запах — смешение алхимических спиртов, холодного железа и горелого Ноктиума. Совет умел делать храмы из любого сарая. Этот храм был для мёртвых.

И я пришёл сюда ночью. Специально накануне визита Сойра, чтобы кое-что проверить.

Меня встретили двое экспертов из группы Виррен — белотканники, казалось, проникли всюду. Проверили пропуск, не глядя в глаза, повели вниз, в секцию «П». На двери красовался тройной замок, на косяке — едва заметная вязь блокираторов. Внутри стоял ровный гул — не машин, рун.

— Магистр ждёт, — сказал один из провожатых, и я не сразу понял, что «магистр» — не Виррен.

Он ждал в морге. Вернее, в зале, где мёртвых разбирают, как механик разбирает старую повозку: аккуратно, с уважением и без сантиментов. На стене горела линейка зеркал-пластин; под потолком висели «глаза» — артефакты фиксации происходящего.

На столах располагались тела, накрытые