Вождь - Алекс Хай

— Ты тоже, Страж.

Химваль отключился.

Я тоже деактивировал артефакт и бросил его на кровать. Свет я не включал. Отошёл к стене, сел на пол. Уперся затылком в холодный камень и закрыл глаза.

В квартире царила тишина. Оставалось всего несколько минут до Перехода — я уже слышал, как на улицах гремели повозки городской хозяйственной службы.

Итак, думай, Ром.

Обычно, если Ильга задерживалась, то давала об этом знать. Посылала кого-то из клана с запиской или находила способ связаться по артефакту. Ильга не была из тех, кто исчезает молча — несмотря на вспыльчивый нрав, она всегда ответственно относилась к обещаниям. А она обещала приехать вечером…

Я сел на край кровати.

Значит, что-то капитально пошло не так. И раз даже Химваль не в курсе, то дело вряд ли касалось клана. А если не касалось клана, то дело было во мне.

Кто мог?

Совет? Вряд ли. Там дела решаются на другом уровне.

Другой клан? Ильга никому не переходила дорогу. Да и в таком случае была бы направлена официальная жалоба Пламенникам.

Месть Серого ордена? Тоже маловероятно. Они, хоть и скользкие типы, но принципиальные. Я не убил их агента, лишь задел их самолюбие. За такое они мстить не будут, тем более столь гнусным образом.

А вот заказчик Серого ордена… Предположим, магистр Виррен или те, кого она представляет, могли принять это как личную обиду.

Я поднялся. Кровь уже не шумела. Голова стала чистой, холодной.

Не было смысла мелочиться и носиться с фонарями по улицам, опрашивая всех подряд.

Лучше сразу обратиться к профессионалам. Тем более что мы уже немного познакомились.

* * *

Серый орден не нуждался в вывесках.

Высокое здание на пересечении двух центральных улиц смотрелось так, словно его строили из кусков других домов — как минимум трёх эпох и двух стилей, с абсолютным презрением к гармонии. Грубый мрамор, чёрный металл, какие-то барельефы и статуи, окна разных форм.

В народе это здание именовали «Уродцем».

Ни разу не ошиблись, следовало признать. И всё же что-то было в этой безумной эклектике.

У входа стояли двое в сером. Ни доспехов, ни оружия — только многочисленные артефакты, предназначение которых оставалось загадкой, и внимательные взгляды. Я остановился перед ними и выдержал паузу.

— Частное лицо, — произнёс я. — Без приглашения, но с намерением потратить деньги.

Двое расступились, дверь открылась сама.

Внутри было холодно. Меня встретила девушка — лет двадцати, максимум. А может это была одна из знаменитых иллюзий, которые так любили Серые. На поверку эта девица могла оказаться девяностолетней старухой, а то и вовсе стариком.

Она встретила меня нейтральной улыбкой, в серо-синей мантии, с руками, сложенными за спиной. Ни имени, ни приветствия. Только один взгляд и фраза:

— С какой целью вы здесь, почтенный Делегат?

— Не жаловаться, расслабьтесь, — ответил я. — Я хочу сделать заказ. И готов хорошо заплатить.

Девушка долго и молча меня оглядывала, словно сомневалась, стоило ли провожать меня дальше. Наконец, она вернула улыбку на лицо.

— Следуйте за мной, — сказала она. — Прошу никуда не сворачивать — без проводника в этом доме можно легко заблудиться.

Мы прошли два поворота, миновали зону безопасности — тонкие арки с едва заметными рунами, работавшие как фильтр: распознавали, записывали, возможно, искали что-то ещё. Я пришёл без оружия, а из артефактов при мне были лишь браслет Лунорождённого и знак Делегата. Рамка оставила их без внимания.

Наконец, мы остановились у стальной двери без ручек. Девушка произнесла слово, которое я не расслышал, и дверь отъехала в сторону. За ней оказалась комната.

— Прошу, ожидайте здесь.

Кабинет был серым.

Но не тем унылым серым, что красят коридоры в муниципалитетах. Это был дорогой, продуманный серый — с легким графитовым отливом на стенах, строгими линиями мебели, матовым стеклом и полированной сталью. Ни одного яркого акцента, ни одной живой детали.

Стол был слишком широким, чтобы можно было случайно дотянуться до собеседника. Свет — слишком рассеянным, чтобы бросать длинные тени. Место — слишком безликим, чтобы запомниться. Всё вычищено, отфильтровано, вымерено.

Я сел в мягкое кресло и налил воды из причудливого графина.

Пять минут — и никто так и не явился. Отличная попытка продемонстрировать власть. Но я не торопился и не обижался. Наоборот. Спокойствие было оружием. И моим, и их.

Наконец, дверь снова отодвинулась, и в комнату вошли двое.

Первый — худощавый, с лицом, как маска, на которую не хватило красок. Второй — старше, плотнее, с глазами, которые я узнал сразу. Тот самый агент, который давал поручение тому бедолаге, что за мной следил. Они были втроем — бедолага, этот и Виррен.

И он меня, разумеется, тоже узнал. Не сказал ни слова, но угол его рта дрогнул. Слишком резко для человека, не способного чувствовать страх.

— Добрый день, почтенный делегат, — он даже нашел в себе силы улыбнуться. — Мне доложили, что вы желаете сделать заказ?

— Именно, — подтвердил я. — Мне нужно, чтобы вы нашли одного человека. Девушка пропала вчера.

— Ваша родственница?

Я едва не рассмеялся. Ну да, о моей родословной со стороны отца знал весь Альбигор. Но у Доминуса не осталось родственников женского пола. Циллия, на которой он вроде как собирался жениться, не в счёт.

— Нет, и вы это знаете. — Я выдержал паузу. — Подруга из клана Пламенников. Полагаю, вам известно её имя, раз уж ваши люди так пристально за мной следили.

Снова повисла пауза. Я чувствовал, что они сомневались. Между ними пробежало что-то невидимое. Пусть они приглашали меня на премьеру в Театр Теней, но здесь видеть явно не рассчитывали.

Младший опустил взгляд. Старший не шелохнулся.

— Вам известно, кто может быть причастен к исчезновению?

— Будь мне известно, я бы уже ломал ему кости, а не шёл к вам, — отрезал я.

Я подался вперёд, сложив пальцы на столе.

— Я пришёл не мстить, почтенные господа. У меня нет к вам претензий, как и, надеюсь, у вас ко мне. Каждый делал свою работу так хорошо, как мог. Или всё же претензии есть?

Старший покачал головой.

— Никаких претензий, почтенный Делегат. Вы были нашим заказом, и мы признаём ваше право уходить от слежки. Никаких сантиментов, лишь работа.

Что ж, эти ребята, пусть они и странные, начинали мне нравиться. Без обид, всё по делу.