Вождь - Алекс Хай

— Интересно, — сказал я и отступил в сторону, распахивая дверь. — У меня тоже.

* * *

Кабинет магистра Виррен

Башня белой ткани

Тишина здесь ощущалась как часть интерьера. Как будто её вывели в идеальных пропорциях и закрепили на молекулярном уровне. Воздух пах чем-то чистым и безликим — ничто не должно отвлекать представителя науки от работы.

Виррен сидела за письменным столом из выбеленного дерева. На ней не было мантии — лишь плотная сорочка цвета слоновой кости и тёмная жилетка, подчёркивающая худобу и выверенные движения. Она крутила в пальцах артефактную ручку, не глядя на неё. Смотрела вперёд — на человека, стоявшего перед её столом.

— Агент, отправленный на ваше поручение, найден, — сказал мужчина с гербом Серого ордена на лацкане. — Набережная в Низинах. Жив, без признаков ранений. Однако без артефактов. Всё снято и сожжено.

Он говорил сухо, голос был хорошо поставленным. Но в нём звучала нота осторожности, когда он произнёс последнее:

— Агент не помнит ничего за последнюю ночь слежки. Ни задания, ни имени объекта слежки. Ничего.

Виррен на секунду оторвала взгляд от пустого пространства и перевела его на мужчину. Никакого удивления. Лишь интерес — как у хирурга, обнаружившего у пациента орган не на том месте.

— Жив, — повторила она. — Это… неожиданно.

— Мы полагаем, — осторожно продолжил представитель Серого ордена, — что объект слежки каким-то образом воздействовал на нашего агента. Увы, пока не удается понять, каким артефактом было осуществлено это вмешательство.

— Занимательно, — мягко отозвалась Виррен и чуть склонила голову. — Признаться, я ожидала реакции объекта на слежку, однако не столь изощрённой.

Она отложила ручку и выжидающе уставилась на гостя.

— Мы полагаем, что должны возместить вам средства, поскольку услуга не была оказана качественно, — наконец, заговорил Серый. — Это был провал. Мы не выполнили задачу. Агент… выведен из строя. Неизвестно, восстановится ли он вообще.

Он вытащил из внутреннего кармана длинную бумажку и положил на край стола.

— Моё руководство уже позаботилось о расчётах…

Виррен лишь покачала головой.

— Оставьтье деньги, вы их заработали, — возразила она. — Благодаря вашему агенту мы получили куда больше сведений, чем надеялись. Выяснили, что объект, по всей видимости, имеет склонность к ментальным манипуляциям. Что он не боится отвечать. Это важно.

Серый не ответил. Сделал короткий кивок, развернулся и уже взялся за ручку двери, когда голос Виррен, тихий, но твёрдый, остановил его:

— Подождите.

Он обернулся. Она не сдвинулась с места, но в её взгляде что-то изменилось. Как будто на дне её зрачков вспыхнул крошечный огонёк — и сразу исчез.

— Передайте своему руководству: пришло время переходить к следующему этапу.

— Вы имеете в виду…

Виррен мягко кивнула.

— Ромассил Хал, безусловно, интересен. Но… — она откинулась на спинку кресла — у нас есть ещё один объект, куда более занимательный. Куда более перспективный для осуществления нашей цели.

Глава 5

Солнце скрылось за горизонтом, оставив город в объятиях густеющих теней. Ночной Альбигор всегда был другим — строже, осторожнее, старше самого себя. А сегодня он ещё и молчал, как на похоронах.

Я стоял у главных ворот. Ветер с равнины гнал сухую пыль прямо в лицо, заставляя щуриться. Городская гвардия и Лунные стражи выстроились перед воротами и вдоль улиц, словно мы ожидали не гостей, а вторжения. Их доспехи блестели в огне факелов, но лица были мрачнее затмения.

На лицах зевак — смесь недоверия, ужаса и нездорового любопытства. Шёпот полз, как гниль по влажной древесине: «Они уже рядом», «Слышал, что у них кости из чёрного металла», «А если это ловушка?»

На всякий случай я сам проверил блок управления рамками. Не хватало ещё, чтобы Пергия или его Солдата атаковало при переходе ворот. Панель, к счастью, всё же была отключена. Для надёжности я позвал Нарена — худого, но цепкого Лунного стража, с которым мы вместе прошли через Элун. Он кивнул и двинулся к вспомогательной панели, проверяя ручную блокировку.

Проверок никогда не бывает слишком много, когда на кону мир.

— Будь рядом. Если система стрельнет, выруби изнутри, — бросил я, не отрывая взгляда от арки ворот.

— Есть, — ответил он и добавил почти шёпотом: — Я пригляжу за гвардейцами. Ни одна сволочь не нажмёт кнопку, командир.

Толпа уже собиралась. За барьерами стояли женщины, держащие детей за руки, юнцы с горящими глазами, старики на костылях. Стража пыталась удерживать порядок, но взгляд каждого был прикован к дальнему краю — туда, где вилась дорога из Диких земель. Туда, откуда должны были прийти Ноктианцы.

И они пришли.

Длинные, рваные, будто вырванные из иного мира. Потом появился Пергий. Высокий, прямой, с чёрными бронированными пластинами на теле. За ним шагали пятеро Солдат — в одном ритме, словно сама тьма маршировала под музыку, которую слышали только они.

Кто-то ахнул, кто-то схватился за защитный амулет. Один старик плюнул в землю и было отвернулся, но любопытство всё же взяло верх.

Я вышел навстречу Ноктианцам. Мои шаги звучали в тишине особенно чётко. Позади меня двигался строй Лунных стражей — тех, кто уже смотрел в глаза этим существам. Я выбрал их не по формальным признакам. Всё, что случилось в Элуне, оставило на людях особую метку. И этим людям теперь было гораздо сложнее ненавидеть тех, с кем они дрались бок о бок против гибридов.

Солнцерождённые, выставленные по флангам, держались с показной удалью. Кто-то даже усмехнулся. Один из них, мальчишка с нашивкой младшего патрульного, так лихо выкинул вперёд руку с факелом, что едва не выронил его — прямиком на отключённую рамку.

Я молча поймал его за запястье. Сжал крепко, ровно настолько, чтобы он понял.

— Сегодня без провокаций, — произнёс я тихо. — Ты меня понял?

Он сглотнул. Рядом кто-то хмыкнул, но больше никто не пошевелился. Пламя факела плясало между нами, отбрасывая на его лицо странную смесь мальчишеского испуга и взрослой бравады. Типичный юнец.

Пергий подошёл почти вплотную. Мы кивнули друг другу без слов. В его взгляде была привычная хищная сосредоточенность. Солдаты за его спиной не оглядывались по сторонам, не реагировали на шёпот, на страх, на ярость в глазах горожан. Они были как из воронёной стали: чёрные, гладкие, холодные.

— Всё готово, — сказал я, не повышая голоса. —