Игры чародея - Дмитрий Браславский

Скользя глазами по строчкам, чародей зашевелил губами.

Никакого эффекта. Магия уходила в пустоту.

— Бесполезно, — усмехнулась Эжен. — Вам не выйти из комнаты, пока я этого не позволю.

Значит, все-таки чародейка. И не из слабых. Кефт, теперь эта Эжен. Откуда, Айригаль их побери, они берутся? Сильные, никому не известные маги. Способные остановить члена Круга.

Очень потасканного и побитого члена Круга, поправил он себя. Легче не стало.

— Ума не приложу, что заставило этого… — Имарн заглянул в свиток, — этого Бергорна столь нагло меня оговорить. Без сомнения, господин герцог…

— Его Светлость уже видел этот свиток, — весьма невежливо прервала его девушка. — Заплечных дел мастера ждут вас, мессир.

А уж она постарается, чтобы Имарн не вырвался из рук палачей.

Смысл, во всем этом должен быть какой-то смысл! Он никогда не лез в личную жизнь герцога, не осуждал, не перешептывался за спиной. Он ничем не мешал Эжен — точно так же, как не мешал доброму десятку фавориток до нее.

И теперь уже не помешает тем, кто придет после.

— Хотите вина?

— Нет, благодарю. У меня сегодня еще множество дел.

Дел. И самое главное из них — ублажать герцога, пока тот не поверит всему, что говорит эта бестия.

— А вот я, пожалуй, выпью.

Поднявшись со своего места, Имарн подошел к окну.

Ночь. Когда-то она была его главной союзницей. Теперь, после визита арр-эрча, он стал ее побаиваться.

Сможет ли он оправдаться? Сомнительно. Таретт быстро свяжется со своим дипломатом и выяснит, почему так давно не было известий из ставки Вождя. А тай Эссешель не тот человек, чтобы играть на стороне Круга.

— И конфеток не хотите? — Имарн щелчком раскрыл бонбоньерку.

Девушка покачала головой.

— А вот я, пожалуй…

Наполнив кубок, чародей незаметно бросил в него лежавший под леденцами крошечный шарик из сушеных трав.

— Ваше здоровье, Эжен. Ума не приложу, зачем вам это понадобилось, но не могу не поздравить — вы победили!

* * *

— Бэх, а Темес присматривает за всеми воинами или только за своими жрецами? — спросил Хельг, когда они уже подходили к храму.

— Как договоришься, — попыталась отшутиться девушка. — Или ты серьезно?

— Ну, если это не секрет…

Бэх удивленно взглянула на Хельга. За все то время, что они провели вместе, страж ни разу не интересовался ни Тигром, ни его возможностями.

— Тебе что-то от него нужно? — спросила она напрямую.

— Даже не знаю. — Страж по-прежнему раздумывал, не лучше ли будет оставить свои проблемы при себе. — Видишь ли…

— Видишь ли, в следующий раз в храме Тигра я могу оказаться и через месяц. Так что решайся.

Хельг не любил, когда на него давили. Но сможет ли он вернуться к этому разговору через месяц?

Его Светлость не сказал самого главного — как долго они с Хагни должны сопровождать талиссу. Если до границ герцогства, то поход в Нетерту представляется весьма сомнительным.

И самого герцога не спросишь — далековато…

— Не уверен, что смогу рассказать все в двух словах, — предупредил он.

Страж давно хотел завести с Бэх этот разговор, но вот подходящего случая все как-то не подворачивалось. Если Мист не соврала и Темес действительно являлся своей жрице, то, может быть, и сейчас…

В Трумарите он как-то почти решился обратиться к служителям Небесного Воина — но в последнюю минуту передумал. Что он сказал бы им? У него свои пути, своя богиня…

— Я не тороплюсь. — Бэх замедлила шаг и огляделась по сторонам.

Вроде никто не следит. Но у лангера, несомненно, и здесь есть свои люди.

— Понимаешь, семья моей матери почитала Темеса особо, — решился Хельг. — Не так, как других богов.

— Похвально, — улыбнулась девушка.

— Если бы… В смысле да, конечно. Знаешь, есть такие медальоны… Не жреческие, а для воинов…

— Знаю, — успокоила его Бэх. — Не волнуйся ты так: я не Тигр — не съем!

— Да я не волнуюсь… Вот я и подумал: а Темес может тебе сказать, где они сейчас?

— Хельг. — Жрица коснулась его руки. — Тигр все может. Но ты расскажи толком, в чем дело. Ты хочешь найти своих родственников?

Страж кивнул.

— Если они часто ему молятся, Тигр знает и помнит про них. И если захочет, то и со мной поделится. Только ты мне скажи: есть еще что-то, что я должна знать, обращаясь к нему с такой просьбой?

Нерешительность стража изумила Бэх больше, чем его по большому счету немудреная просьба. Видно, что-то в его отношениях с семьей не так просто. Конечно, она не имеет права ничего у него выпытывать, но ведь это он чего-то от нее хочет, разве нет?

— Наверно, ты права. — Хельг вздохнул. — В общем, когда отец с матерью поженились, за ней стоял мощный катэнский клан наемников. Собственно, к тому времени они уже были не простыми наемниками: прадед, а потом и дед содержали контору, куда купцы могли обратиться за помощью в подборе людей. Процветающую контору, с весьма прочной репутацией. Сопровождение караванов, личная охрана, обучение гвардии какого-нибудь новоявленного графа или герцога, — чем только они не занимались.

— А отец?

— Некогда его род был известен, — в голосе стража послышалась гордость, — потом обеднел, осел в Трумарите. Вот уже несколько веков семья тесно связана с жречеством Анди, дед там не последний человек. А вот отец… Он просто жил и получал удовольствие от жизни.

— Потихоньку что-то проясняется, — подбодрила стража Бэх, но он, казалось, ее не услышал.

— Они недолго прожили вместе. Вскоре после того, как я родился, отец был убит, а мать — исчезла.

— То есть как это «исчезла»? — изумилась девушка. — Скрылась? Ее заставили уехать? И она согласилась тебя бросить?

— Эти вопросы я и сам не раз себе задавал, — развел руками Хельг. — По крайней мере, семью матери я не интересовал, поскольку был для них хуже бастарда. Так, плод мезальянса.

— Ты ничего не перепутал? Я бы не удивилась, если бы родственники твоего отца сочли этот брак мезальянсом…

— Тут видишь что… — Страж помолчал. — Все деньги были у деда… Отец не бедствовал, конечно, но и выгодной партией его трудно было назвать. Да и жил он в Трумарите — далековато от Катэны-то. Вот родственники матери и взбесились, когда он недолго думая просто увез ее с собой.

— Взбесились, что их не послушали?

— Не только. Много всего понамешано… И не послушали, и выгоды никакой. Да и к старому дворянству у нас, сама знаешь, разное отношение бывает.