Отражение - Дженнифер Арментроут

Зубрилка чертова. Но до чего сексуальная!

– Ты даже в ролике светишься, – заметил я и сам поразился, до чего хриплый у меня голос.

Кэт кивнула.

– Смотрю, ты и правда любишь книги. – Я закрыл крышку ноутбука. – Это так мило.

Кэт так быстро повернула ко мне голову, что я испугался, не потянула ли она себе какую-нибудь мышцу.

– Мило?

– Ага. Ты такая трогательная, когда рассказываешь о них. – Я пожал плечами. – Очень мило. Но как бы мило ты ни выглядела с этими твоими косичками, а след от этого не исчезнет. – Надо сосредоточиться. Я встал и вытянул руки над головой, посмотрел на Кэт и увидел, что она разглядывает мой голый живот под задравшимся джемпером. – Надо уже свести с тебя этот след.

Кэт по-прежнему таращилась на мой живот.

Я опустил руки.

– Чем быстрее мы его уберем, тем меньше времени нам с тобой придется проводить вместе.

Эта мысль привлекла ее внимание.

– Если тебе так противно со мной общаться, так пусть кто-нибудь другой придет и поможет мне вывести этот след. Кто угодно, даже Эш. Все лучше, чем ты.

– Это не их дело. Это мое дело.

Кэт хрипло рассмеялась.

– Нет, не твое.

– Нет, мое, – возразил я, и это была правда. Пожалуй, я мог бы сказать это как-то повежливее, ну да чего уж теперь. – Если бы мне удалось уговорить Ди не общаться с тобой, ничего бы этого не случилось.

Кэт закатила глаза.

– Даже не знаю, что тебе сказать. Все равно дома нам толком нечем заняться, так что давай забьем на все и избавим друг друга от тягостной необходимости дышать одним воздухом.

Я насмешливо взглянул на нее.

– Ах да, конечно, тебе же не нужен кислород. Извини. – Девушка вскочила на ноги, сбросив плед на пол. – Может, придешь, когда кончится дождь?

– Нет. – Я прислонился к стене и скрестил руки на груди. – Я хочу уже закончить с этим. Я только и занят тем, что думаю про тебя и Аэрумов, Котенок. Надо что-то делать, и чем скорее, тем лучше. Давай что-нибудь попробуем.

Казалось, еще немного – и Кэт на меня набросится. Ужасно смешно. Она сжала кулачки:

– Что, например?

– Ну, попрыгай, что ли… хотя бы часок. – Я предложил это в шутку, но тут мой взгляд упал на перед ее рубашки, и мне внезапно до смерти захотелось увидеть, как Кэт прыгает. – Только сперва переоденься.

Не надо. Пожалуйста, не переодевайся.

Она глубоко вздохнула.

– Не буду я целый час прыгать.

Блин, жалко. Кэт покраснела – значит, наверняка злится. Я не удержался и снова поддел ее:

– Тогда побегай по дому, вверх-вниз по лестнице. – Я поймал ее взгляд и ухмыльнулся. – Ну и, конечно, можем заняться сексом. Говорят, это отнимает массу сил.

Она раскрыла рот от неожиданности.

– Ни за что на свете. Даже если мы проживем миллион лет. – Кэт шагнула ко мне и добавила, тыча в меня указательным пальцем: – Даже если бы ты был последним… Блин, про тебя и не скажешь «последним человеком на земле».

– Ну вот, – с обидой пробормотал я.

– Даже если бы ты был последним существом на земле, мало-мальски похожим на человека. Понял? Въехал?

Я наклонил голову набок и улыбнулся. Кэт разошлась не на шутку. Глаза горят, щеки пылают. Неохота в этом признаваться, но злость ей к лицу. Она такая красивая, когда злится.

– Ты мне даже не нравишься. Ни капельки. Ты…

Она глазом моргнуть не успела, как я вырос перед ней.

– И что я?

– Грубиян. – Кэт отступила на шаг.

– И? – Я шагнул к ней, как завороженный. Но что же меня так околдовало? Не знаю. Я пришел, чтобы убрать с нее след, а вместо этого мы пять минут нормально пообщались – и тут же сцепились.

– Невоспитанный. Тебя хлебом не корми, дай покомандовать. – Она сделала еще шаг назал, но я не дал ей далеко уйти, и мы снова оказались лицом к лицу. – А еще ты… невероятный придурок.

– А ты ведь можешь лучше, Котенок. – Еще как может. Язычок у Кэт острый. Кстати, о языке. Я опустил взгляд и посмотрел на ее губы. Кэт приоткрыла рот. Черт. – А то мне как-то не верится, что я тебе совсем не нравлюсь.

Она рассмеялась низким хриплым смехом. До чего сексуально!

– Ты мне совершенно не нравишься.

Я снова шагнул к ней, и Кэт уперлась спиной в стену. Я впился в нее взглядом и, кажется, даже забыл дышать и вообще зачем пришел. Я думал лишь об одном.

– Врешь.

– Ты самонадеянный, – Кэт облизнула губы, и меня бросило в жар. – Заносчивый. Как такой может нравиться?

Ну и вредное создание! Что угодно скажет, лишь бы спорить. Я уперся руками в стену по обе стороны от ее головы и приблизил губы к ее губам, так что почти почувствовал их вкус. Едва ли они сладкие. Скорее, пряные, как конфеты с корицей.

Обожаю конфеты с корицей.

– Ты когда врешь, краснеешь, – сообщил я.

– Неправда, – возмутилась Кэт.

Я скользнул ладонями по стене и поставил их рядом с бедрами Кэт.

– Готов поспорить на что угодно, что ты все время думаешь обо мне. Постоянно. – Как и я о ней, то есть… постоянно. Так что было бы справедливо, если бы она тоже думала обо мне.

– Ты в своем уме? – Она вжалась в стену. Грудь Кэт резко поднималась и опускалась.

– Я тебе, наверно, даже снюсь. – Я снова уставился на ее губы. Конфеты с корицей… – А еще ты пишешь мое имя в тетрадках, снова и снова, и рисуешь вокруг него сердечки.

Кэт беззвучно рассмеялась.

– Размечтался. Да ты последний, о ком я думаю…

Мне надоело спорить, и я поцеловал ее… просто чтобы заткнуть. Ну то есть я хотел убедить в этом самого себя. Молодец, Дэймон, так дальше и думай. Поцеловал Кэт, только чтобы она замолчала. И больше нипочему.

Но едва наши губы встретились, как разряд промчался по моему позвоночнику, и я не то застонал, не то зарычал, потому что оказался прав: ее губы на вкус действительно были как пряные конфеты с корицей.

Кэт больше не спорила.

Она дрожала.

Целоваться, в общем-то, было уже незачем, и мне надо было остановиться, я должен был остановиться, но тут Кэт оттолкнулась от стены и прижалась ко мне всем телом. Она запустила руку мне в волосы и застонала.

И теперь я целовал ее уже вовсе не для того, чтобы заткнуть ей рот.

Что-то во мне сломалось. Как будто открыли замок. Или прорвало дамбу. Казалось, будто в меня ударила молния или сбил грузовик, а потом меня вернули к жизни разрядом дефибриллятора. Я двигался и действовал, не раздумывая.