Отражение - Дженнифер Арментроут

Я бесшумно несся по лесу в своем настоящем облике со скоростью, недоступной человеческому глазу, мчался по густой траве и покрытым росой мшистым камням. Я был всего лишь размытым пятном света, скользящим вдоль деревьев. Все-таки круто быть пришельцем с планеты в тринадцати миллиардах световых лет отсюда.

Я с легкостью обогнал один из этих чертовых энергосберегающих автомобилей, который взбирался по главной дороге мимо моего дома.

Как у этой пузотерки, которая и бензина-то почти не жрет, хватает сил тащить за собой трейлер?

Впрочем, какая разница.

Я замедлил шаг и, стараясь держаться в густой тени дубов, принял человеческий облик. Свернув на подъездную дорогу, машина проехала мимо пустовавшего дома и остановилась перед следующим, находившимся рядом с моим.

– Вот черт. У нас появились соседи, – пробормотал я.

Водительская дверь открылась – из машины вышла женщина, на вид лет сорока с небольшим, наклонилась и что-то сказала тому, кто еще сидел в салоне.

– Давай-ка вылезай, – рассмеявшись, проговорила она.

Однако тот, кто сидел в машине, ее не послушал. В конце концов, женщина захлопнула дверцу, быстрым шагом поднялась на крыльцо и отперла дом.

Как такое могло произойти? Предполагалось, что в этом коттедже никогда не поселятся люди, как и в любом другом в этой местности. Потому что эта чертова дорога вела прямиком в колонию Лаксенов у подножья гор Сенека-Рокс. Получается, что дом выставили на продажу, а эти ублюдки в костюмах ничего не знали?

Быть такого не может.

Электрические разряды с гудением потрескивали на коже, и желание снова вернуться в свою естественную форму становилось просто невыносимым. И это бесило еще больше. Только здесь, в стенах собственного дома, я – точнее, мы все могли оставаться самими собой, не опасаясь того, что нашу тайну раскроют, и эти уроды из Министерства обороны – МО, черт бы их побрал, прекрасно об этом знали.

Я сжал кулаки.

Воган и Лейн, мои персональные няньки, приставленные правительством, наверняка в курсе. И когда на прошлой неделе были у нас с инспекцией, просто забыли об этом рассказать.

Тут пассажирская дверь «Тойоты Приус» открылась, и я насторожился. Сперва я не разобрал, кто вышел из машины, но потом человек обошел вокруг капота, оказавшись прямо в поле моего зрения.

– Вот дерьмо, – пробормотал я.

Девушка.

Судя по виду, примерно моего возраста. Может, на год моложе. Девушка медленно обернулась и уставилась на лес, наступавший на лужайку между нашими домами. Она таращилась в чащу с таким испугом, будто ждала, что сейчас оттуда выпрыгнет разъяренная пума и набросится на нее.

Незнакомка медленно шла к крыльцу, словно никак не могла решиться зайти в дом. Судя по всему, нашими соседями стали мать и дочь, и одинаковый темный цвет волос говорил о том же. Мать оставила входную дверь открытой, и девушка нерешительно замерла у крыльца.

Беззвучно пробираясь между деревьями, я внимательно изучал ее. Ничего особенного: среднего роста, темно-каштановые волосы небрежно закручены в узел, лицо бледное, круглое, а еще она не была тощей – терпеть не могу таких девиц – и… Ладно. Кое-что в ней все-таки было. Я уставился на ее ноги и… на другие места.

Ноги у нее были что надо.

Девушка обернулась и, не спуская глаз с леса, обхватила себя руками пониже груди.

Ну хорошо. Грудь у нее тоже что надо.

Девушка обвела глазами деревья и остановила взгляд ровно на том месте, где стоял я. Я разжал кулаки, но не пошевелился и затаил дыхание. Незнакомка смотрела прямо на меня.

Неужели заметила? Не может быть. Меня полностью скрывала тень.

Наконец девушка опустила руки, повернулась и медленно зашла в дом, оставив дверь открытой.

– Мама!

Услышав ее голос, я кивнул сам себе: опять ничего особенного. Во всяком случае, ни мало-мальски заметного акцента, ни каких-либо других признаков, по которым можно было бы догадаться, откуда они.

Но откуда бы там они ни приехали, инстинкт самосохранения у них, похоже, отсутствовал начисто, поскольку ни мать, ни дочь дверь за собой так и не закрыли. Хотя, конечно, в наших краях люди привыкли чувствовать себя в полной безопасности. Наш городишко, Кеттерман, расположенный неподалеку от Петербурга штата Западная Вирджиния, официально и городом-то не считался. Помощникам шерифа чаще приходилось искать заблудившуюся скотину и гонять с полей любителей пикников, чем преступления раскрывать.

Хотя вообще-то у нас тут люди стали пропадать регулярно.

Тут я вспомнил о Доусоне, и улыбка сползла с моих губ. И не только люди…

При мысли о брате во мне взметнулась волна ярости, грозясь вот-вот выплеснуться наружу, точно лава из вулкана. Брат погиб из-за девушки. Его больше нет. И на́ тебе – такое же чертово создание поселилось в соседнем доме!

Нам приходится… притворяться людьми, чтобы нас принимали за своих, вести себя по-человечески, но общение с этой расой обычно ничем хорошим для нас не заканчивается.

Каждый раз кто-нибудь из наших либо пропадет, либо погибнет.

Понятия не имею, сколько я простоял, таращась на дом, но девушка вдруг снова вышла на крыльцо и отвлекла меня от грустных мыслей. Я выпрямился. Соседка направилась к трейлеру, выудила из кармана ключи и открыла железную дверь.

То есть попыталась ее открыть.

Потом еще раз.

Она целую вечность возилась сперва с замком, а потом с ручкой. Губы поджаты, вся покраснела от злости. Казалось, того и гляди пнет этот несчастный трейлер ногой. Неужели это так сложно? За то время, что она там копалась, можно было марафон пробежать. Меня так и подмывало выйти из укрытия, подойти и уже самому открыть эту чертову дверь.

Наконец девушка отперла трейлер и опустила подножку, зашла внутрь и показалась в проеме уже с коробкой. Я наблюдал, как девушка отнесла коробку в дом и вернулась к трейлеру. Опять забралась внутрь, но на этот раз, спускаясь с подножки, споткнулась. В руках у нее была новая коробка, которая, судя по напряженному лицу девушки, весила больше нее самой.

Она проковыляла вокруг трейлера, и даже оттуда, где я стоял, было видно, как у нее дрожат руки. Я даже зажмурился – до того меня все раздражало. Девушка подошла к крыльцу, и я понял, что ей в жизни не подняться с коробкой по лестнице, не свалившись и не свернув себе шею.