Отражение - Дженнифер Арментроут

Я обхватил Кэт за бедра и поднял. Она обвила ногами мою поясницу и поцеловала меня в ответ с такой страстью, что я изумился. Надеюсь, Кэт не заметила, что у меня трясутся руки. Да что уж там – меня просто колотило. Я весь горел и потерял контроль над собой. Еще чуть-чуть – и я приму настоящий облик прямо в объятиях Кэт, и ничего хорошего это не принесет.

Да какая разница! Я прижал девушку к себе, и она так нежно застонала, что у меня вскипела кровь. Я чувствовал, как во мне нарастает энергия. И другого выхода, кроме как наружу, у нее нет и быть не может. Она копилась месяцами. Наверно, ждала этой минуты.

Я никого никогда не хотел так, как Кэт.

Мы двинулись вдоль стены и перевернули лампу, но, к счастью, Кэт не обратила на это внимания. Я же к этому моменту уже не видел никого и ничего, кроме той, которую сжимал в объятиях.

Кэт.

Смутно помню, вроде бы телевизор то включался, то выключался. Я попытался его выключить, но тут Кэт схватилась за воротник моей рубашки и скользнула руками ниже, расстегивая пуговицы. Мне оставалось лишь подчиниться ее безмолвному приказу. Я отодвинулся и позволил стащить ее с себя.

Я бы уже позволил ей все, что угодно. Это пугало меня… и возбуждало.

Я обхватил ладонями ее щеки и жадно припал губами к ее губам. Я не мог насытиться ею, тем, как она отвечала мне. Кэт взялась за пуговицу моих джинсов.

Послышался треск. Скорее всего, что-то загорелось. Мы рухнули на диван, лаская друг друга, прижимались друг к другу бедрами так же крепко, как и губами.

Кэт прошептала мое имя. Я то приникал к ней, то отстранялся, чтобы лучше ее рассмотреть. Я скользнул ладонью по ее руке, по груди, потом ниже, и вот уже Кэт осталась без рубашки. Понятия не имею, как это произошло, но она лежала передо мной обнаженная по пояс.

– Ты такая красивая, – пробормотал я. Она была прекрасна. Кэт вся залилась румянцем, как вчера. Я не мог оторвать от нее глаз, но потом все же поднял взгляд и снова ее поцеловал. Я целовал ее долго-долго, отрываясь от ее губ, только чтобы дать ей вздохнуть.

Я прижимался к Кэт всем телом, я хотел ее, но что-то меня удерживало. Словно какая-то закрытая дверь вдруг распахнулась в моей душе. Движения мои замедлились. Только что я был в исступлении, теперь же стал нежен и нетороплив, хотя по-прежнему дрожал и не мог…

Не мог остановиться. Не хотел. Я отчаянно нуждался в Кэт.

Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя она пропала без вести или погибла.

Я замер и постарался дышать в унисон с Кэт. Судорожно хватая ртом воздух, я поднял голову и открыл глаза. Я знал, что они горели и в них таилась тысяча разных вещей, которые я не мог сказать вслух, а Кэт бы не поняла. Да и едва ли захотела бы услышать.

Наши взгляды встретились, и по выражению ее глаз, по тому, как она прижималась ко мне всем телом, я понял, что она готова… на все. Но если я сейчас не остановлюсь, то никогда не смогу остановиться. И, несмотря на то, что я бываю «тем еще придурком», как сказала бы Кэт, так нельзя. По крайней мере, сейчас. И на этом долбаном диване.

Когда ее жизнь в моих руках.

От меня ей одни неприятности. Это я оставил на ней след, это из-за меня на нее возле библиотеки напал Аэрум. Это из-за меня она рассердилась и выбежала на дорогу перед грузовиком. Это я рассказал ей, кто мы такие. Это из-за меня она снова и снова оказывается в опасности.

И я сказал ей единственное, что пришло мне в голову. Единственное, что могло вернуть нас к суровой и жестокой действительности.

Я вымученно улыбнулся, – хотя знал, как раздражает ее эта моя улыбка, – и произнес:

– Ну вот, след почти исчез.