Дневник убийцы - Джон Г. Мэтьюз

Если же причины смерти будут признаны естественными, ситуация успокоится и станет частью статистики. Джозеф невольно подумал о том, что если б эта статистика касалась городских бедняков, ее никто не заметил бы. За последний месяц эпидемия холеры унесла жизни двадцати восьми человек, проживавших всего в трех кварталах от того места на Мотт-стрит, где он находился. Каждый месяц в трущобах и работных домах сотни умирали от тифа, дифтерии, истощения и туберкулеза, а в Сити-холле никто даже бровью не повел. Обыденная городская жизнь и смерть…

– Скоро узнаем. Пекарня Алгонкина, – произнес Ардженти, взглянув в записную книжку. – И если во всех случаях причина смерти естественная, то выяснить придется лишь то, почему жертвами стали только девушки из богатых семей.

Джеймсон на это лишь криво улыбнулся.

– Либо здесь другое объяснение: имели ли место быть другие бесчисленные случаи, которые прошли незамеченными, потому что жертвы не принадлежали к таким знатным семьям.

Устремив взор вдаль, инспектор кивнул. По крайней мере, они сошлись в том, что существует разница в отношении к элите и беднякам.

* * *

Двое мальчиков поначалу не заметили тело на темной аллее, приняв его за кучу хлама у дорожки.

Здесь, в юго-восточной части района Бауэри, было много аллей, где они обворовывали живых, а не бездыханных, поэтому к телу мальчишки подкрались очень осторожно.

Они входили в банду молокососов. Одному из них было тринадцать лет, другому едва исполнилось четырнадцать. Достаточно рослые, оба подростка могли справиться со взрослым, но не слишком крупным и сильным мужчиной. Вооруженные дубинками, они больше рассчитывали на неожиданность. Нападая в темноте на всех, кто отваживался срезать путь через эти аллеи, пацаны быстро исчезали в кустах.

Подойдя ближе, малолетние грабители разглядели женщину. Один из них сдернул с нее шаль, и стало видно, что одета она в дорогую одежду. Наверное, дама с Северного Манхэттена или проститутка. Но так наряжались только проститутки высшего класса, из клубов в Тендерлойне, а не работающие здесь, в Бауэри.

– Думаешь, она еще живая? – спросил младший из мальчиков, подметив, как посинело лицо женщины от ночного холода.

Старший поднес тыльную часть ладони к ее губам и почувствовал слабое теплое дыхание.

– Думаю, живая. Но не особенно.

– Наверное, прихлопнули за деньги. Кто-то побывал здесь до нас?

– Щас узнаем. – Старший быстро обыскал незнакомку, нашел кошелек во внутреннем кармане ее жакета и достал из него хрустящие десятидолларовые купюры, а потом, порывшись в кошельке, выловил еще шесть серебряных долларов. Неплохая добыча, раза в четыре или пять больше их обычного улова… Улыбнувшись, подросток заметил, что его молодой приятель насупился, переводя глаза с денег на беспомощное тело. – Не дрейфь. Ей это больше не понадобится.

Он сунул кошелек в карман и отступил на шаг, готовый сбежать.

Но его юный напарник со все еще озабоченным лицом сделал шаг в другом направлении.

– Надо хотя бы кому-нибудь сказать про нее. На холоде она долго не протянет.

– Ты с ума сошел? Хочешь, чтобы нас сцапали? – возмутился старший из мальчишек, но, видя, что его приятель сделал еще шаг и посмотрел в сторону главной аллеи Бауэри в сорока ярдах, понял, что тот настроен решительно. – О’кей, догони меня в трех кварталах отсюда на Монтроуз-стрит.

* * *

Лайам Монэхэн потянул железный рычаг, и электролебедка потащила люльку вверх.

Первые несколько этажей все шло нормально, но после ему стало сильно не по себе. Сетчатый бортик был только с трех сторон люльки, а ее передняя часть была совершенно открыта, и Лайам вдруг вспомнил, что никогда не поднимался выше пятого этажа. Это был лишь второй его визит сюда, и в последний раз его встреча с Тирни и инженером-строителем произошла на третьем этаже.

Когда люлька достигла девятого этажа, Монэхэн закрыл глаза, будучи не в силах вынести головокружительную высоту.

Погрузившись во мрак, он почувствовал, как сильно гуляет вокруг него ветер, раскачивая его из стороны в сторону. Или это начала раскачиваться от ветра люлька? Лайам снова открыл глаза, испугавшись, что потеряет равновесие, упадет и разобьется.

Пришлось еще и считать этажи, чтобы вовремя потянуть за рычаг и в нужный момент остановить лебедку. Тирни сказал, что этажей тут сейчас восемнадцать; остальные еще не достроены.

Остаток пути Лайам стоял, вцепившись в бортик, и считал этажи, прищурив глаза. Он чуть не обсчитался этажом, когда заметил Майкла, сидящего за большим столом, и потянул рычаг слишком поздно. Люлька остановилась на два фута выше пола восемнадцатого этажа.

– А, ты здесь! – произнес Майкл. Заметив, что Монэхэн нервничает и не знает, как преодолеть небольшое расстояние между люлькой и полом, он крикнул: – Просто спрыгни! Люлька с трудом перемещается на короткие расстояния, она может просто дернуться и сбросить тебя.

Лайам покрылся холодным потом, а от ехидной улыбки Тирни ему стало еще хуже. Наконец, он собрался с духом и прыгнул на этаж, упав на колени. Выпрямившись и отряхнувшись, заметил в тени в нескольких ярдах от стола Майкла еще одного человека.

– Прекрасное изобретение, – произнес Тирни. – Такая же электрическая сила будет поднимать лифты, когда здание построят.

Монэхэн молча кивнул. Сцена была сюрреалистичная: на столе мерцала маленькая масляная лампа, освещая совсем небольшое пространство вокруг, а человека позади стола по-прежнему нельзя было разглядеть. Майкл ладонью указал на панораму города под ними.

– Говорят, что скоро все газовые светильники заменит электричество.

– Слышал такое, – сказал Лайам, постепенно приходя в себя и чувствуя, как отпустило спазм, скрутивший его желудок.

– Когда достроят последние четыре этажа, это будет самое высокое здание в городе. – Тирни указал в сторону позади Монэхэна. – Но даже теперь оно наравне с Уорлд-билдинг.

Поправив очки, Лайам оглянулся в сторону Уорлд-билдинг и Бруклинского моста. Вид был захватывающий, но всего через несколько секунд его затошнило.

– Знаешь, сколько людей погибло при строительстве Бруклинского моста? – спросил Майкл.

Монэхэн пожал плечами.

– Знаю только, что немало.

– По официальным данным, двадцать восемь, а по неофициальным – почти сорок. И среди них много ирландских парней, много всяких Мерфи и Квинсов. У некоторых даже имен не было. Записали их как «неопознанных». Опасное дело.

Почувствовав на себе взгляд Тирни и заметив его кривую улыбку, Лайам не мог понять, издевается тот над ним или нет. В империи Тирни роль Монэхэна поначалу ограничивалась делами управляющего, но когда десять месяцев тому назад его главный громила, Том Броган, попал за решетку, на него повесили еще и эти обязанности. Ветер чуть не сдул несколько листов со стола Тирни, и тот придержал их рукой.