Дневник убийцы - Джон Г. Мэтьюз

Они приехали в Файв Пойнтс, где сходились пять улиц – отсюда и происходило название района. Спустились сумерки, и на углу ярко горела открытая жаровня.

Перед несколькими заведениями, в основном барами и тавернами, горели факелы, но между огнями висела тьма, быстро сгустившаяся после заката. По ночам мало кто отваживался посещать этот район воров и головорезов.

Лайам Монэхэн бывал здесь раньше, но в основном днем и по делу. Теперь, ночью, он позаботился, чтобы его сопровождал Джед Маккэйб, один из уличных боевиков Тирни, знакомый с районом гораздо лучше, чем он. Благодаря своему массивному облику и репутации главного громилы Майкла Тирни, Монэхэн привык думать, что ему дозволено везде бывать без сопровождения – Маккэйба он взял с собой, потому что Лайама интересовало его знание местной уголовной братвы, которую он мог бы за деньги нанять для угроз, грабежей и убийств.

Когда он проходил мимо угла, где пылала главная жаровня, стоявший рядом замызганный бродяга с корявым костылем и забинтованной левой ногой поприветствовал их, коснувшись пальцем своего лба.

– Не обращай внимания на Хромого, – заметил Маккэйб. – Он тут на стреме почти всегда.

– Он был здесь, когда я приходил сюда пару раз, – вспомнил Лайам.

– Это потому, что он знает, кто ты, и знает, что не опасен. Если б ты был копом или просто подозрительным, было бы иначе.

Через десять ярдов Монэхэн оглянулся на Хромого.

– Думаю, он такой потому, что в прошлый раз я бросил ему в шапку серебряный доллар.

Маккэйб сухо улыбнулся.

– Не надо было этого делать. За время и пиво ему хорошо платят бандиты Файв Пойнтс. Хотя, уверен, ему было приятно получить от тебя монету.

– Не сомневаюсь, что приятно, – усмехнулся в ответ Монэхэн. – А если он заметит кого-то, как он предупредит своих?

– Просигналит гонцам поблизости. – Его спутник кивнул в сторону, и Лайам заметил в тени дверного проема мальчика лет девяти или десяти. – А если гонцов рядом нет, то не гляди, что он хромой. Бинты и костыль для видимости. Он такой же прыткий, как я или ты. А клюкой своей владеет так, что может отбиться даже от опытного головореза. Разнесет череп одним ударом. – Маккэйб посмотрел вперед, где в свете факела виднелась вывеска «Таверна Малрея», знавшая лучшие времена, если судить по потрескавшейся золотой и черной краске. – Надеюсь, повезет с первого раза, – добавил он. – Иначе ночка будет длинная.

* * *

Следующие несколько вечеров Энцио Маччиони граммофон не включал, чтобы у Франчески Ориемма не было повода завязать разговор и забраться к нему в комнату.

Он также старался приходить и уходить как можно тише и незаметнее, чтобы не встречаться с ней. Хозяйка часто держала дверь своей комнаты приоткрытой, чтобы видеть, кто ходит по коридору, и поэтому сицилиец выбирал моменты, чтобы прошмыгнуть незамеченным.

Однажды она все же заметила его и начала разговор. Энцио пришлось поспешно извиниться, сославшись за чрезмерную занятость, и сбежать. На улице итальянец покачал головой. Полжизни он скрывался от самых свирепых злодеев и карабинеров, а здесь ему приходилось бояться престарелой вдовушки!

Но как бы он ни вразумлял себя и ни боролся с этим страхом, ему стало не по себе, когда следующим вечером раздался стук в дверь и послышался голос:

– Мистер Маччиони?

Энцио не ответил, замерев в нескольких ярдах от двери. Франческа не видела, как он пришел, и могла только догадываться, что он дома. Но затем она заговорила снова:

– Здесь человек, хочет увидеться с вами.

Итальянец снова не ответил, не сомневаясь, что это лишь уловка. Кто мог знать, что он сейчас здесь, в этой комнате в Нью-Йорке?