Исповедь жертвы - Дебора Массон

Случилось бы что-нибудь из этого, если бы я так и не увидел тебя на экране камеры видеонаблюдения в тот день? Скорее всего, нет. Потому что именно увиденная картина, как ты везешь коляску, и запустила весь процесс. Столкновение с тобой. Тем фактом, что ты жива и создала себе новую жизнь. Что ты живешь ею с кем-то другим. Все это жестоко напомнило мне о потерянной жизни нашей дочери, обо всем, что потерял я сам, – ведь моя жизнь фактически закончилась одновременно с ее.

И для меня было непостижимо, что ты нашла способ двигаться дальше. И тогда я подумал обо всех остальных, кто смог двигаться дальше благодаря смерти нашей дочери; о тех людях, которым она помогла выжить. Мне нужно было убедиться, что ее дар, второй шанс на жизнь, не пропал понапрасну. И я нашел их.

Легкие, печень, почки.

Льюис, Джен, Билл.

Но я и ожидать не мог, что сердце нашей дочери будет биться в груди Дэнни, мужчины, с которым ты познакомилась на сайте «Поделись своими желаниями». Того, в которого ты все же влюбилась, как бы вы ни старались держаться друг от друга подальше. Что бы ни думали или ни говорили другие.

Ты хотела, нуждалась, по-своему, в том, чтобы Хоуп вернулась к тебе.

Как и я.

И она вернулась. Наша дочь. Каким-то непостижимым образом она сейчас здесь.

Рядом со мной. Ее ямочка на щеке, этот сладкий запах, обволакивающий меня.

Хоуп хватается за меня своими маленькими пальчиками, и я закрываю глаза. Моя рука треплет ее мягкую, теплую кожу.

И я шепчу:

– Я весь твой, детка.

Эпилог

Пока они шли через асфальтированную парковку к часовне, Бет крепко сжимала руку Дэнни. Она посмотрела вперед, на толпу, собравшуюся у церкви. На это черно-белое море. Она понимала, что если бы похороны проходили при других обстоятельствах, то по размерам оно скорее напоминало бы лужу.

Это были похороны Льюиса Тейлора. Человека, чья смерть никак не могла привлечь внимание стольких людей – пока не случилось непредвиденное.

Прошло уже две недели с тех пор, как они выбрались из-под улиц Абердина. Вырвались из этих катакомб на дневной свет. Их жизни изменились навсегда, и их отношение к этим жизням – вне зависимости от того, что теперь сулило им будущее, – обрело особую значимость.

Не вернулся только Льюис, и увидеть этот свет ему больше не было суждено.

Бет двинулась к толпе, внезапно вспомнив, когда была в этой часовне в последний раз. Она пришла сюда ради своей дочери, держа за руку Кейси, и демонстрация их единства в тот день была такой же хрупкой, как и жизнь Хоуп.

Кейси был единственным злодеем в этой истории. Сегодня, и во всех тех бесчисленных статьях, которые захлестнули новости на протяжении последних двух недель. Человек, за которого она когда-то вышла замуж, отец ее первого ребенка.

Бет почти не спала в первые дни после освобождения его заложников, чувствуя вину за то, что не сделала больше тогда, много лет назад. За то, что она не остановила Кейси, чтобы все не закончилось так, как закончилось. Боясь последствий этого происшествия. И в первую очередь она боялась, что из-за того, что сотворил ее муж, собственный отец Хоуп, память о ее дочери будет запятнана.

Но этого не произошло. Более того, вместо этого ее окружили заботой, и ей приходилось раз за разом отклонять просьбы об интервью, в которых она могла бы рассказать свою историю, дать представление о мышлении безумца. Но она знала, что в этом не было необходимости. Ничего бы не получилось. Ничего бы не изменилось.

То, что все они пережили – она, Дэнни, Джен, Билл, Льюис, Робби и их близкие, – этого было достаточно. Пусть все остальное останется ее тайной, которую она сохранит до тех пор, пока не пробьет ее собственный час. Она была должна хотя бы это своей погибшей дочери.

Бет подняла глаза и увидела, что катафалк и похоронная машина медленно остановились. Мать Льюиса и его брат с женой и дочерью вышли из машины под вспышки фотоаппаратов – репортеры совершенно не уважали их горе.

Некоторые представители прессы выражали сомнения, появится ли брат Льюиса на церемонии, станет ли он публично скорбеть о своем родственнике. Но Бет знала, что он придет. И что мать Льюиса тоже сожалела о том, что она могла бы изменить в своем прошлом.

Бет перевела взгляд на гроб из красного дерева за блестящим стеклом катафалка. Легкие ее дочери, которые Кейси извлек из Льюиса в том подземелье, вернули обратно в его тело, и ей было трудно смириться с тем, что часть ее дочери снова будет похоронена.

Она вытерла слезу и почувствовала, как Дэнни крепче сжал ее руку. Как и всегда. Вчера тоже, когда какая-то рыжеволосая женщина тихонько подошла к ней на улице и Бет на мгновение испугалась, что не все отнеслись к ней с пониманием. Но женщина протянула бледную, тонкую руку к ней и положила ее на предплечье Бет, а потом сказала:

– Мне очень жаль, что я беспокою вас в такое трудное время, но у меня просто не было выхода. Меня зовут Андреа Мосс. – Она посмотрела сначала на Бет, а потом на Дэнни, не решаясь продолжить. – Это была я. Я – та женщина, которая рассказала вашему мужу все о тех людях.

Бет почувствовала, как дрожит ее рука, увидела ее красные запавшие глаза. Она не знала, что ей ответить, и тогда взгляд женщины снова устремился на Бет, и она продолжила:

– Я никогда не прощу себе того, что сделала. Я… – Ее голос дрогнул. – Эти бедные люди. Вы. Ваша дочь. Я все рассказала своему руководству сама. И представителям власти тоже. Я обязательно заплачу за то, что сделала.

А потом она убрала руку с руки Бет.

Бет не смела шевельнуться. Она смотрела на эту женщину и ждала, когда ощутит хоть что-нибудь. Ярость; может быть, разочарование. Но вместо этого она почувствовала сострадание. В конце концов, Бет и сама оказалась в руках Кейси, как и все остальные в том подвале – до, во время и после их испытаний, а в каком-то смысле и до конца их жизней. Она знала, насколько убедительным он мог быть. Насколько настойчива была его хватка. Этот человек причинил столько вреда и боли, что уже никогда не отпустит их.

Но также Бет понимала и то, что значит испытывать сильную любовь к своему ребенку. Бояться его потерять. Для нее этот