Исповедь жертвы - Дебора Массон

Он перемещает меня к дверному проему, немного не доходя до него, чтобы обойти стул и открыть дверь, – электрошокер так и болтается в его опущенной руке, – а затем возвращается за мою спину, чтобы выкатить меня в туннель, к моей диспетчерской. Туда, где висит на крюке Льюис, прикрытый покрывалом, и сидишь ты. Ты. Моя Бет. Точнее, больше не моя.

Я вглядываюсь в твои черты и почти протягиваю руку, чтобы коснуться твоего лица, но останавливаюсь в последний момент. Вспоминая свой план. Но отчаянно желая коснуться тебя. В самый последний раз.

Я сглатываю и заставляю себя не двигаться.

– Ключи вон там, – я киваю головой вправо, к полу. – Под вентиляционной решеткой.

Ты остаешься сидеть на месте, глядя, как я смотрю сквозь тебя. Заметно дрожа. Робби протискивается передо мной и проходит к решетке. Приседает на корточки, спиной ко мне. Его пальцы просовываются в отверстие под тяжелую металлическую перегородку, а потом он поднимает ее и ставит на пол сбоку от себя.

Я наконец встаю, бросая веревку, и ты издаешь нечеловеческий звук. Но я уже мысленно извиняюсь перед своим напарником и, резко рванув вперед, хватаю решетку, поднимаю ее высоко над головой – и все это еще до того, как Робби успевает выпрямиться, не говоря уже об обернуться, – и с силой опускаю ее ему на голову, сбивая Робби с ног.

Глава 77

Ты с ужасом взираешь на тело Робби, распростертое у моих ног.

– Боже, Кейси.

Но я смотрю только на тебя, с трудом веря в то, что ты так близко. Что ты реальна. Желая, чтобы мы вернулись назад во времени. К тому, как все было. До всего этого. До того, как мы потеряли Хоуп.

Ты так близко ко мне, что я мог бы протянуть руку и дотронуться до тебя. Мои пальцы дрожат от желания достичь тебя, обнять твое тело, но ты даже не смотришь на меня, не отрывая взгляда от Робби.

– Что ты наделал?

Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня, мне нужно это. Я жажду заглянуть в глаза, которые наблюдали за мной в той, другой, жизни, те самые, которые каким-то образом смогли рассмотреть меня лучше, чем кто-либо другой.

– Кейси, мы должны помочь ему.

Я заставляю себя отвести взгляд от тебя и посмотреть на Робби, на его дергающуюся ногу.

– С ним все будет в порядке.

Ты наконец поднимаешь на меня глаза и, кажется, удивлена тем, что мне не все равно. Это ранит.

– Пожалуйста… Кейси, пожалуйста. Просто скажи мне, где ключи. Отпусти их. – Ты делаешь шаг ко мне. – Отпусти нас всех.

Даже сейчас ты не понимаешь, что я не могу этого сделать. Я ни за что не позволю Хоуп снова ускользнуть от меня. И я не позволю снова покинуть меня тебе, раз ты уже здесь. Я просто не могу смотреть, как ты уйдешь и продолжишь жить дальше. Я не хочу видеть тебя счастливой – знать, что ты можешь быть счастлива, – без меня и без Хоуп.

Ты всхлипываешь, пытаясь выровнять дыхание, вытираешь глаза. И я вижу тебя словно в тот первый вечер нашего знакомства, эту каплю, стекающую по твоей груди, только теперь эти капли – твои слезы.

– Пожалуйста, Кейси.

Ты смотришь на Робби; он начинает приходить в себя одновременно со мной, в тот самый момент, когда я бросаюсь к электрошокеру, чтобы снова его обезвредить.

И тогда ты набрасываешься на меня, воя. Толкая меня. От электрошокера, от Робби.

В сторону. Потом назад… дальше… дальше…

Твоя сила удивляет меня; я пытаюсь удержаться на ногах под натиском твоей ярости, твоего страха и всего остального, что бы там тебя ни подпитывало. Я пытаюсь найти опору, не желая причинять тебе боль; я никогда не хотел причинять тебе боль. Даже сейчас.

Мои глаза и рот широко раскрываются, когда я ощущаю укол чего-то острого между лопатками, и твои глаза распахиваются так же широко, ведь твои руки все еще отталкивают меня, не в силах остановиться…

Я чувствую жгучую боль… которая затем утихает, когда ты опускаешь руки и отступаешь назад.

И я остаюсь там. На крюке рядом с Льюисом. Как мама.

Ты падаешь на пол передо мной, словно поклоняясь мне, но я знаю, что это не так. Больше нет.

Ты плачешь, стенаешь и раскачиваешься взад-вперед, пока Робби ползет к тебе со струящейся по лицу кровью. Рядом с тобой он обмякает. Вы оба смотрите на меня, и по вашим лицам текут слезы.

Робби не переставая трясет головой.

– Прости, Кейси, прости…

«Прости». Все еще мой друг, несмотря ни на что.

Но я не сожалею, потому что он все же получил свой час славы.

Меня охватывает удивительное чувство умиротворения, пока я смотрю на вас двоих.

Пока я смотрю на тебя.

Вглубь твоих подернутых пеленой голубых глаз, в которых, я уверен, я все еще вижу проблеск того, что было когда-то между нами, пока свет в моих собственных глазах медленно угасает.

А потом я вижу ее. Мою Хоуп.

Стоящую прямо передо мной. Перед тобой и Робби. Снова целую.

И она шепчет мне:

– Ты мой.

Я улыбаюсь, и слезы перемешиваются с кровью на моих губах, стекая на красное пятно, расцветшее на моей груди.

– Я твой.

Она улыбается мне в ответ.

– Ты весь мой, папочка.

Я чувствую, как вместе с кровью из меня вытекает жизнь, и понимаю, что скоро ты и Робби достанете ключи из вентиляционной шахты. То, что я начал, не будет закончено.

Но по какой-то странной и неожиданной причине меня это устраивает. Я готов принять свою судьбу, даже зная, что ты спасешь отца своего нового ребенка. Что ты будешь счастлива и позволишь жить и другим.

Это буду не я. Не Хоуп.

Но Дэнни. И Шарлотта.

Твой новый муж и твоя новая дочка.

Твоя новая семья.

Ты взяла себе имя Либби.

И ты та женщина, которая целовалась с Дэнни на крыльце в тот день, когда я выдал себя за его таксиста. Женщина, которую видел Робби, когда следил за мной на твоей улице.

Либби, с которой он связался, когда поступило сообщение о пропаже Дэнни. Он позвонил тебе напрямую. Рассказал, что видел, – и ты уже знала, кто я; мое имя слетело с твоих губ еще до того, как Робби его произнес. А потом Робби привез тебя сюда, после того как выследил меня. Тебя, знающую все причины. Знающую, почему все должно