Исповедь жертвы - Дебора Массон

И я наконец встречаю его взгляд. Смотрю на него по-настоящему. Я склоняюсь над ним и внимательно заглядываю в его водянисто-голубые глаза.

Я знаю, что это невозможно, даже если часть моей дочери каким-то образом все-таки смогла остаться в тканях, я не увижу узнавания в этих глазах, но я все равно делаю паузу, достаточно долгую, чтобы это могло произойти. Но в них ничего нет. И по крайней мере за это я благодарен. За то, что она не имеет отношения к его поступкам.

– Я бы с удовольствием вырезал эти глаза из твоего черепа. Чтобы остановить тебя раз и навсегда. Но мне нужны не они.

Он прекрасно знает, какую именно его часть я хочу. Все они знают.

Он пытается что-то сказать, но из его рта не вырывается ни звука.

Онемел. Скорее всего, из-за шока.

Я воспринимаю его реакцию как принятие своей участи. И наслаждаюсь торжеством справедливости, когда прижимаю электрошоковый пистолет к его виску. А потом нажимаю на курок.

Глава 70

– Что это было? – Глаза Джен широко раскрылись.

Билл сглотнул, ощущая тошноту. Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Дэнни, и выражение его лица сказало Биллу, что они думают об одном и том же. И ни один из них не хочет быть тем, кто объяснит Джен, что произошло.

Он узнал электрошокер в руках их похитителя и знал, для чего такие используют; он посмотрел множество документальных фильмов о жестоком обращении с животными, еще в те времена, когда Триш подумывала стать вегетарианкой.

Билл прекрасно понимал, что подобное устройство может сделать с животным – и что оно сделает с человеком. А еще он слишком хорошо понимал, что произойдет дальше. Не желая впускать эту мысль в свою голову, он не хотел признаваться в этом даже самому себе, до тех пор, пока не услышал приглушенный звук выстрела.

– Билл? Билл? – голос Джен был высоким от ужаса, таким же, что читался и в ее глазах.

Билл умоляюще посмотрел на Дэнни, ища в его глазах ответы, которые они могли бы ей дать.

Но что они могли ей сказать? Молодой женщине, которая и так уже многое потеряла; той, которая страстно хотела получить шанс все исправить; матери, которая мечтала хотя бы увидеть своего ребенка снова.

Дэнни поднялся.

– Мы выберемся отсюда, Джен. – Он притянул ее к себе, и она зарыдала у него на плече.

Но поверх ее головы Дэнни смотрел на Билла. Они оба понимали, что дело плохо и что если они не придумают что-нибудь – и побыстрее, то с ними случится то же, что и с Льюисом.

Глаза Билла наполнились слезами. И он не стал сдерживать их, думая о Триш, сидящей дома в своем кресле. Он бы сделал все что угодно, лишь бы оказаться рядом и снова принести ей печенья.

Дома, где он уже давно чувствовал, как стены сжимаются вокруг него; в том самом месте, где, как ему иногда думалось, и ему, и Триш было бы лучше умереть.

А теперь он остро ощущал каменные стены вокруг себя, слышал, как стучится в его дверь смерть – громче, чем когда-либо прежде. Его дом, его жена – и то, и другое внезапно стали для Билла спасательным кругом.

И его потребность захлопнуть эту дверь перед лицом смерти стала сильнее, чем когда-либо.

Глава 71

Интересно, слышали ли они выстрел? Насколько звуконепроницаемы эти толстые гранитные стены? Зададутся ли они вопросом, когда эта дверь снова откроется, кто из них отправится на бойню следующим?

С самого начала, с первого момента, когда я начал их искать, с дня, когда я начал за ними следить, я знал, что именно так все и закончится. Мне нужно было только, чтобы они собрались все вместе. Чтобы заставить их задуматься о том, как они прожили свои жизни. Об ошибках, которые они совершили. О той лжи, которую они произносили.

До того дара, что сделала им моя дочь, и уже после его получения. Того, которым они злоупотребили. Никто из них никогда не был достоин его. Они осквернили ее память.

Я хотел услышать, как они говорят правду. Как признаются самим себе в своих пороках. И наконец-то, пусть и находясь в плену, осознают, как им повезло, что они получили этот дар, как им повезло, что им предоставили этот второй шанс. Осознают, что они натворили, упустив его – и свою возможность жить.

Это понимание сделает их единым целым.

И тогда, и только тогда я смогу вернуть то, что им никогда не принадлежало.

Мою дочь.

Забрать то, что всегда должно было оставаться у нее. То, что никогда не должно было быть отнято и роздано другим, чтобы не подвергать опасности саму ее сущность.

Но теперь все. Все эти части возвращаются к человеку, который их и создал. Человеку, который их любил. Внутри нее.

Всю ее, без остатка.

Все это время я знал, что эти люди лишатся свободы. Каждый из них. Что после этого все закончится. Для них или для меня, не важно.

И я чувствую печаль оттого, что больше никогда не увижу улицы наверху. Улицы, с которых я так долго не спускал глаз. Сидя бок о бок с Робби – единственным человеком, который все еще что-то значил в моей жизни. Я сожалею, что больше не увижу и его. Что, когда все это произойдет, я не смогу позволить ему этого увидеть. Не смогу подарить ему тот самый момент, о котором он всегда мечтал. Момент, когда он станет героем.

Интересно, что он обо мне подумает? Я имею в виду, потом. Когда все закончится.

По прошествии дней, недель, месяцев или даже лет, прежде чем кто-то наткнется на эти подвалы и из них вытащат тела. Вместе с моим.

Останусь ли я его рок-звездой, бывшим некогда Сыном Мясника?

О, пресса просто с ума сойдет. Надеюсь, что хотя бы тогда Робби получит свой час славы. И тогда он расскажет свою историю: каково это было дружить с убийцей. Жить и работать рядом с ним.

Он сам станет звездой. А его рассказ станет ценнейшим экспонатом в его коллекции журналов и книг о громких преступлениях. В свое время.

Все это еще впереди. Когда меня уже не будет здесь, чтобы наблюдать за происходящим.

Но сейчас я все еще наблюдаю; смотрю, как они проводят свои последние мгновения жизни.

Как и я. Я наслаждаюсь их страхом. Вижу