Исповедь жертвы - Дебора Массон

А это? (Я снова сгибаю пальцы, ощущая боль и что-то острое.) Это всего лишь незначительный сбой.

Словно читая мои мысли, Робби включает динамик. Мой напарник, всегда инстинктивно ощущающий, когда что-то идет не так.

– Прости, Кейси. Я не хочу причинять тебе боль. – Предан мне, даже сейчас. – Но ты должен сказать мне, где ключи.

Я смотрю прямо в камеру. Находиться на противоположном конце одной из них от Робби – странно. Для меня странно.

– Я ничего тебе не скажу, Бэтмен.

Между нами повисает тишина, пока я убираю запястья за спинку стула, прячу, чтобы их не было видно в камеру, – и снова ощупываю этот острый выступ, припоминая сломанные внутренности моей мебели. Я медленно провожу по ним веревкой и стараюсь не отрывать глаз от объектива, иначе он заметит. Но потом…

– А как же я, Кейси? Мне ты расскажешь?

Этот голос. Твой голос. Мое лицо смягчается одновременно с тем, как ожесточается мое сердце, которое снова разлетается на сотню осколков, и я начинаю сомневаться, что трещины, оставшиеся шесть лет назад, вообще когда-либо заживали.

Бет.

Робин Робби-Бэтмена.

Но как?

Хотя нет, я знаю, как это произошло. Я ведь уже понял, что ты жива. Я давно сообразил, что ты никогда не прыгала с той скалы. Все эти годы я думал, что тебя больше нет, что ты мертва, но это была ложь. И потрясение от этой истины не смягчилось со временем, наоборот, оно росло все больше и больше; его сила была подобна удару электрошокером, когда я узнал, что ты инсценировала свою смерть.

Я замираю и опускаю глаза в пол. А потом внезапно начинаю всхлипывать, как ребенок, никак не стесняясь мигающего красного огонька. Я был готов к неожиданностям, но ничто не могло подготовить меня к этому.

Кафе, где мы познакомились, оказывается, все это время было надо мной, на углу Юнион-стрит, и его подземный склад был связан туннелями с другими хранилищами под Маркет-стрит. Так много воспоминаний, целая другая жизнь, прожитая между этими стенами наверху: момент нашей встречи, вечер, когда я влюбился в тебя.

Я не хочу, чтобы ты видела, что я все еще тебя люблю, что я никогда и не переставал тебя любить. Не после твоей лжи.

Я слышу твое дыхание в динамике, тот самый звук, который я слышал в нашей постели все эти ночи, все эти годы, когда мы лежали рядом.

– Кейси? Ты должен отпустить их. Пожалуйста. Если не ради меня, то ради Хоуп. Это неправильно. Ты должен это понимать. Их смерть ничего тебе не вернет. Лишь заведет тебя дальше.

Я смотрю в камеру и представляю твои наполненные слезами голубые глаза, желая, чтобы и ты увидела мои. Я искренне верю в то, что собираюсь сейчас сказать тебе. В то, что я должен сделать.

– Как ты могла так поступить, Бет? Как ты могла заставить меня поверить, что ты умерла? Разве не было достаточно жестоко, что я потерял своего ребенка? Что ты отняла ее у меня и после смерти? Ты заставила меня поверить, что сожалеешь об этом решении так, что покончила с собой из чувства вины за то, что сделала с ней. А потом я вижу по камерам, как ты свободно разгуливаешь по городу. Ты забрала у меня все. У меня больше ничего не осталось, теперь у меня нечего отнимать.

– Это неправда. Мы можем все исправить. Еще есть время.

Я слышу надлом в твоем голосе и даже сейчас готов простить тебе все, что угодно. Даже теперь, когда я знаю, что эмоции, которые я слышу в твоих словах, предназначены для кого-то другого. Не для меня.

И все же я хочу, чтобы эта ложь длилась как можно дольше.

– Это все, что ты можешь мне сказать? Я видел тебя, Бет. Видел так много раз, но это всегда оказывалась не ты. Но в тот день, в тот самый день, ты была настоящей. Правда ведь, Робби? На том экране передо мной.

– Да, – только и произносит он.

Теперь Робби знает, что ты никогда не была настоящим призраком. Когда-то я считал тебя мертвой, тенью моего прошлого, которая будет вечно преследовать меня, но теперь все изменилось.

Теперь он знает, кто мой настоящий призрак. Та, о существовании которой он и не подозревал. Моя дочь. Моя Хоуп.

Хоуп, которая каким-то образом все еще продолжает существовать в телах других людей. Внутри тех, кто не заслуживает ее. Ее никто не заслуживает, потому что никто не может позаботиться о ней так, как это бы сделал я.

– Ты отняла ее у меня.

У тебя перехватывает дыхание.

– Она уже покинула нас, Кейси. Я просто хотела, чтобы она продолжила жить. И я бы знала, что где-то там, в мире, она все еще помогает жить другим.

Я упрямо мотаю головой:

– Нет, ты позволила им разрезать ее на части, как какой-то кусок мяса. Как животное. На запасные детали.

– Кейси, все было совсем не так. Каждый заслуживает второго шанса. Люди, находящиеся в этом подвале, заслуживают второго шанса.

Я смеюсь, и звук этого смеха громко и резко отражается от каменных стен.

– Значит, ты решила, что тоже заслуживаешь его? Шанса жить свободной от меня? Неужели жизнь со мной действительно была так плоха? Неужели я так плох?

Твой голос становится очень тихим.

– А почему ты не пришел за мной? Когда ты увидел меня в тот день на экране? Когда узнал, что я все еще жива?

– Почему? Потому что я хотел узнать, что произошло потом. С Хоуп. Я хотел прийти к тебе со всей этой информацией, со всем этим, – я оглядываю хранилище вокруг себя, – чтобы показать тебе, что ты натворила. Показать, что решение, которое ты приняла в отношении нашей дочери, было неправильным. Совсем неправильным. А потом я забрал бы у тебя все, что осталось. Все. Потому что именно так ты поступила со мной.

Между нами повисает тишина.

Я не отрываясь смотрю в камеру.

– Ты думаешь, что достойна шанса так же, как и они? Шанса, который уже был им предоставлен? Измены, пьянство… А ее сердце… – Я не могу заставить себя произнести это вслух.

Твой голос дрожит.

– Они все еще люди, Кейси. Такие