Слепой Агент - Сергей Майоров

Я ощущал себя не участником, а отстранённым зрителем предстоящей драмы и был уверен, что ничего со мной не случится. Я получу белый кейс с его содержимым и смогу скрыться.

Вот только Наташа… Лучше бы я ей не звонил!

В коридоре третьего этажа я чуть не столкнулся с Ревазом и Павликом, которые направлялись к лифту. Сохранив безразличное выражение лица, я посторонился, и они прошли мимо, обдав меня запахом дорогой парфюмерии. Как недавно Фунт, они не проявили ко мне ни малейшего интереса. Наверное, я стал человеком-невидимкой.

Белого чемоданчика при них не было. Все правильно. Они поужинают и вернутся в номер, после чего в ресторан отправится Вадик. Значит, все события развернутся в ближайшие четверть часа.

Я знал, что у меня всё получится.

Оставив дверной замок висеть в одной петле, я вышел на чёрную лестницу и встал у стены. Она освещалась только лампочкой на первом этаже, и я напрягал слух, пытаясь определить, если ли на лестнице кто-то, кроме меня.

Никого.

Я напялил шапочную маску, поправил отверстия для глаз и положил руку на игрушечный «вальтер». После всех перестрелок и мордобоев я очутился на тёмной лестнице, в двадцати метрах от места очередной бойни с пластмассовым пугачом. Смешно.

Я закрыл глаза и мысленно представил номер, в котором находится Вадик.

Он сидит вполоборота к двери и смотрит телевизор с приглушённым звуком. «Беретта» с досланным в ствол патроном лежит под рукой. Рядом радиостанция, чтобы в любой момент связаться с напарниками. Он пьёт сок и жуёт свою резинку, периодически поглядывая на дверь и прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам. Пока ничто не привлекает его внимания, но выработанное годами опасной работы чутьё не позволяет расслабиться, как раньше. Белый кейс стоит в стенном шкафу. Нет, определённо ему что-то не нравится. Он поднимает рацию, раздумывая, не вызвать ли коллег из ресторана. Но ничего конкретного он им сказать не сможет. Никак не определить, что это. Но у него уже были такие случаи. Шесть лет назад в Колумбии, когда он, бросив все, удрал из гостиницы за десять минут до полиции. Или двумя годами позже в Аргентине, когда он, подчинясь своим ощущениям, достал ствол за секунду до того, как началась стрельба.

Вадик вздыхает и откладывает рацию. Нет, он не будет поднимать тревогу. Не стоит давать лишний повод к разговорам о том, что его нервы стали ни к чёрту и что пора ему переходить на менее ответственную работу. Подождём. Скоро они вернутся.

Он наливает себе остатки апельсинового сока из пакета и пьёт, глядя на экран. Там очередная телевикторина. Круглый игровой стол, по которому разбросаны пачки денег и какие-то бумаги, в креслах с высокими спинками мужчины в смокингах. Их лица пышут самодовольством; они вальяжно делают ставки; утомлённый взгляд направлен в центр стола, а правая рука, с зажатой в пальцах охапкой денег, небрежно откинулась назад, где ждёт угодливый халдей. Они очень ценят и любят себя. Вадик отставляет опустевший стакан и пытается настроиться на телепередачу, но чувствует, что ничего не понимает…

Игра прерывается рекламным блоком. Расхваливаются женские гигиенические средства, и он отворачивается от экрана, чтобы взглянуть на дверь и на стенной шкаф. Снова поднимает рацию… После нажатия на кнопку «передача» вспыхивает сигнальная лампочка. Все в порядке, в любой момент он может связаться со своими. Действительно, нервы у него немного расшатались…

Раздаётся стук в дверь. Три коротких удара, и после паузы слышится женский голос:

— Это Смирнова, дежурный администратор! Вы не могли бы открыть?

Он поворачивается к двери, готовый в любой момент упасть на пол и открыть огонь.

Дежурный администратор. Никогда раньше такого не бывало. Что ей нужно?

— Минуту! — кричит он и берет рацию. — Павел, ты меня слышишь?

— Да, — доносится из динамика хрипловатый голос. — Что у тебя?

— Подойдите ко мне. Кто-то стучится в дверь, говорит, что дежурный администратор.

— Спроси фамилию.

— Смирнова.

— Да, она сегодня работает. Реваз в сортире, я не хочу его оставлять. Она баба нормальная, поговори с ней. А мы через пару минут будем. Вот, он уже идёт! Сейчас поднимемся!

Вадик откладывает рацию на прежнее место, смотря на неё с подозрением. Что-то ему не нравится…

Снова стучат в дверь. Настойчивее и требовательнее.

— Откройте! Слышите меня?

Он встаёт с кресла и убирает оружие в правый брючный карман, прикрывая массивную, под сдвоенный магазин, рукоять полой пиджака. Он медленно идёт к двери, и каждый шаг даётся ему с трудом, он чувствует, что-то не так… Все разумные доводы о невозможности каких-либо инцидентов оказываются бессильными перед ощущением опасности. Перед предчувствием беды.

Он оглядывается на шкаф. Там, в небольшом кейсе из кожи белого цвета, лежат сто шестьдесят тысяч долларов. Ему случалось охранять суммы на несколько порядков выше…

Секунды растягиваются в года, и он всё идёт и идёт… Когда до двери остаются последние шаги, он с оглушающей прямотой понимает, что это — все…

Дверь распахивается ему навстречу, и двое мужчин с порога начинают стрелять. Привычного грохота выстрелов не слышно. Взгляд успевает зафиксировать вздрагивающие в руках ТТ, удлинённые навинченными на стволы глушителями. Пули пробивают лёгкий бронежилет. Вадик падает, дважды, не целясь, стреляет и откатывается в сторону, пытаясь закрыться креслом. Мягкая, обтянутая вельветом спинка не защитит от пуль, но помешает нападающим верно прицелиться, а ему всего-то и надо продержаться несколько секунд, пока не подоспеют ребята…

Он стреляет ещё раз, и один из противников вылетает обратно в коридор, ударяется спиной о стенку и оседает сломанной куклой, оставляя на бежевой краске жуткие бурые потёки.

Издалека доносятся женские вопли, где-то звенит разбитое стекло. Второй противник молчит, и Вадик радуется этому обстоятельству. Ему кажется, что в шею его ужалила пчела. Все звуки разом отдаляются, и он ощущает боль, растекающуюся вниз по позвоночнику. Он уже не может поднять руку и выстрелить. Он пытается повернуть голову и слышит гул бегущей по венам крови. В поле зрения оказывается лакированный, чёрный с красными проплешинами остроносый ботинок. Он замирает возле лица Вадика, спустя мгновение носок ботинка чуть разворачивается. И всё исчезает.

Убитого налётчика оставляют лежать в коридоре. Кто-то подбирает бесшумные ТТ и врывается в номер. Ломается мебель, бьётся посуда, трещит под ногами расколотое пулей зеркало.

Фунт распахивает дверцы стенного шкафа и видит белый кейс. Его толстые потные пальцы сжимаются на кожаной ручке, и он выбегает в коридор. До дверей чёрного хода не больше двадцати метров. Сжимая добычу под мышкой, он летит туда.

Остальные остаются в разгромленном номере. Тот же любитель оружия прихватывает и «беретту», жаль оставлять такую игрушку. Если милиция появится раньше ожидаемого срока, их успеют предупредить, а сбросить ствол недолго.