Слепой Агент - Сергей Майоров

В последний момент я ушёл с линии атаки, предплечьем сбил его руку в сторону, перехватил за кисть и, разворачивая против часовой стрелки, рванул вниз, отшагивая назад и влево.

Коля брякнулся на колени, вскрикнул и завалился на бок, выронив нож. В зале я часто совершал ошибку, двигаясь не в ту сторону и в результате оставляя партнёра лежать на спине, вместо того чтобы ткнуть лицом в пол, с заломленной к лопаткам рукой. Сейчас я не ошибся, и Коля громко заорал и засучил ногами, когда я довёл приём как положено. Отпуская захват, я от всей души саданул ему кулаком в висок, а потом добавил по шее. Он затих.

Тяжело дыша, я разогнулся. Я сам не верил в то, что произошло. Саша не изменил своего положения, а вот стоящее у камина кресло оказалось пустым.

Я не успел оценить этот факт — оказавшийся позади Леха ударил меня по голове, но мягким, а не подручной коньячной бутылкой.

Когда я очнулся, Коля вовсю брал реванш, обрабатывая ногами моё тело. Получалось у него не очень — или он устал уже, или боялся, что я встану. Позади, ухмыляясь и положив руку на заткнутый за пояс ТТ, стоял Леха. Саши в комнате не было.

Пыхтя и отдуваясь, Коля пнул меня последний раз в бок и отошёл, ладонью вытирая потный лоб. Я почему-то не ощущал боли от его побоев, и, слава Богу, он не задел моё лицо.

— Крепкий парень, — с одобрением сказал блондин, — он мне ещё вчера понравился. Жалко, что такой сукой оказался. Ну да ничего, сейчас приедет Лётчик, он с тобой разберётся. Думаешь, Гамака хлопнули, так все теперь? Ха, долбое…ы вы! Между прочим, Гамак-то живой остался, его там, в машине, вообще не было!

Я закрыл глаза. Я ничего не понимал в этом мире.

Вернулся Саша.

— Не отвечают, — виновато сказал он. — Я попозже ещё попробую.

— Попробуй. Конечно, попробуй! — Леха широко улыбнулся. — А пока отведи этого скунса. Надоело на него смотреть.

— Я не закончил, — крикнул с дивана Коля. — Сейчас перекурю, и продолжим. Минуту!

— Потом! Успеешь, Лётчик тебе даст возможность. Саня, не стой! Бери клиента — и вперёд!

Саша подошёл ко мне и все с тем же виноватым видом сказал:

— Пошли, я тебя в комнату провожу.

— Да я и сам дорогу найду, — пробормотал я, поднимаясь.

Всё-таки досталось мне здорово, не ощущал, пока лежал.

— Ха! Слышал, Колян, он сам дорогу найдёт. Я же говорил, крутой парень…

— Это правда, что Гаймаков, ну, Гамак ваш, живым остался? — спросил я, когда мы поднимались по лестнице.

Саша сзади тяжело ступал на скрипевшие под его весом ступени и шумно дышал. На мой вопрос он не ответил, мне это было уже и не нужно. Я принял решение. Мне было всё равно, жив Гаймаков или нет и какой там Лётчик приедет со мной разбираться.

Я поднимался медленнее и медленнее, и, когда мы почти одолели лестницу, Саша шёл, почти упираясь мне в спину. По своему опыту я помнил: обычно, когда конвоируемый тобой человек хочет бежать, это чувствуется. Носится в воздухе что-то такое, какое-то напряжение возникает, что ли…

Он этого не почувствовал. У них тут у всех «крыша» поехала.

Я споткнулся и остановился, и Саша, не успев среагировать, налетел на меня сзади. На какое-то мгновение мы замерли, касаясь друг друга, а потом я взорвался, выбросив в одном рывке весь остаток своих сил.

Я ударил его локтем — туда, где должна быть печень. Развернулся и саданул в челюсть, добавил коленом между ног, снова под рёбра и снова дважды по голове.

Он выронил ружьё и стал оседать. Молча, с выражением все той же задумчивой и печальной виноватости на лице. Я подхватил его и потянулся за помповиком, тот успел удариться прикладом о ступень, и я замер…

С трудом я втащил Сашу наверх и бросил в коридоре. Он не двигался и, казалось, не дышал. Я быстро ощупал его карманы, переложил к себе сигареты и связку ключей и отошёл к лестнице. Перед тем как спускаться, я оглянулся и мысленно попросил у него прощения.

Я спустился в коридор и обострённым слухом уловил какое-то движение в комнате, спрятался в тёмный угол.

Открылась дверь, и в коридоре появился Коля. Замер, напряжённо всматриваясь в темноту. Потом двинулся к выключателю.

Я приподнял помповик, решив, если что, стрелять ему в ноги. Никакой жалости к нему я не испытывал и извиняться перед ним ни за что бы не стал. Даже если бы убил.

Коля потянул к выключателю руку и пристально вглядывался как раз туда, где я стоял.

Я понял: он боится, надеясь, что кто-нибудь придёт ему на помощь.

— Ты скоро? — донёсся из комнаты голос Лехи.

Коля вздрогнул и убрал руку.

— Сейчас, — ответил он, решив не испытывать судьбу.

На пороге он всё же остановился и посмотрел в мою сторону.

Я держал оружие нацеленным на него. Наверное, он это понял и плотно закрыл за собой дверь…

Немного выждав, я двинулся дальше.

Входная дверь оказалась закрыта на засов. Я отодвинул его без малейшего шума и вышел на крыльцо.

Территория усадьбы освещалась светом из окон, да над воротами горела слабая лампочка. Валил мелкий снег, и было холодно. Я осознал, что оставил в комнате пальто, и выругал себя за это. Документы и деньги я загодя переложил в карманы брюк.

После нескольких минут блуждания по территории, вывалявшись в снегу, я нашёл гараж и сумел его отпереть. В гараже стояла такая же «восьмёрка», как была у меня. Может быть, та самая. Я отыскал в украденной связке нужный ключ и забрался в кабину.

Мотор завёлся сразу, и я подкатил к воротам в тот момент, когда дверь дома распахнулась и вылетел Леха. На фоне ярко освещённого дверного проёма он представлял собой отличную мишень.

Леха молча побежал ко мне. Расстояние для стрельбы из пистолета было великовато.

Справившись с запором ворот, я, отъезжая, услышал выстрелы…

Я промчался несколько километров, потом свёл машину с дороги и заехал в лес, взрывая носом сугробы. Выключил мотор и стал ждать, куря одну сигарету за другой.

Приближающийся шум автомобильных моторов я услышал издалека. Мимо меня по шоссе проскочили три потрёпанных «жигуленка», из числа тех, что редко привлекают внимание дорожной милиции. На таких машинах ездят дачники. На кабине головной был закреплён багажник с какими-то свёртками, а в каждом салоне сидело по пять человек. Этакие злые дачники, целенаправленно движущиеся по своим делам.

Шум моторов слышался до тех пор, пока они не подъехали к усадьбе.

Когда он смолк, я вылез из машины. Я мог уезжать, но что-то удерживало меня, и я ходил по рыхлому снегу, вслушиваясь в тишину.

Примерно через четверть часа ухо уловило далёкий звук — будто лопнула на морозе ветка.