Прости, прощай - Владимир Колычев

– Я так понимаю, Елизавета Жантиль в настоящее время находится с Егором...

Яна встрепенулась, но на это раз профессор Гарварт не позволил ей выйти из себя.

– Да, с ним... Я должна их остановить...

– Поздно уже. То, что должно было произойти, уже произошло...

– Да, наверное, – укрощенно кивнула она.

– Егора вы знаете давно.

– Да, с университета.

– У вас была любовь.

– Была. И кое-что еще осталось...

– Насколько я понимаю, он состоял в криминальной группировке.

– Да. Но это в далеком прошлом...

– Однажды он даже пытался взять под контроль предприятие, которым вы руководили.

– Он просто искал место под солнцем. Холодно ему было после лагерей.

– И как, нашел он это место?

– Да. У него свой банк. Не самый большой, но вполне. И от криминала он очень далеко... Обычный российский миллионер...

– Что случилось после того, как вы сбежали от вашего бывшего свекра?

– Случилось?.. Да, случилось... Устроилась продавщицей на рынке. Так не хотелось, но деваться некуда... Сначала на дядю из Азербайджана работала, затем свою точку открыла. Раскручиваться начала. А потом Егор появился... Предложил мне работу... Небольшая рекламная фирма... Сейчас уже большая. Входит в пятерку лучших. Моими стараниями...

– Кому принадлежит эта фирма?

– Принадлежала Егору. А потом я ее у него выкупила... Он торговался, но в обратную сторону. Я предлагала много, а он хотел мало...

– Такое может происходить между мужчиной и женщиной, которые любят друг друга, – заметил Ипполит.

– Любят – не любят, но нам было очень хорошо... И если бы не его жена...

– Его жена?

– Увы, он женат... Вильям развелся, а Егор – нет. Вильяма отец заставил жениться. Брак по расчету. Им бизнес нужно было свой спасать, пришлось Вильяму брать в жены дочь одного очень важного чиновника. Но Вильям – тряпка. Как дерьмо в проруби по жизни болтался. То к одному берегу прибьется, то к другому... А какие там берега? Компьютер, героин и бабы... Он же обратно ко мне просился... Но я-то знаю, что это его Филипп Михайлович заставлял. Он, а не Вильям искал примирения. А Вильяму все равно было. Компьютер ему надоел, так он по бабам шляться стал. И колоться...

– Наркотики?

– Ну да.

– Он же вроде бы завязал.

– Да сколько он раз завязывал-развязывал. Как в той песне, узелок завяжется, узелок развяжется. Так и у него, с песней по жизни. Отец наедет – завяжет, в клинику ляжет. Отец успокоится – снова развяжет... И так, пока в землю не лег...

– Раньше ему помогало ваше участие.

– Пока он меня любил, помогало. А когда разлюбил, до лампочки, только отца и боялся...

– А когда он вас разлюбил?

– Когда?.. А не знаю...

– Лиза говорила, что Вильям продолжал вас любить. Гулял с другими, а любил вас.

– Это не любовь. Это сопли великовозрастного дегенерата...

– Не любили вы Вильяма.

– А за что его было любить?..

Профессор Гарварт ненадолго задумался. Действительно, Вильяма Крупнышевского не за что было любить. Знакомство с Яной начал с изнасилования, затем вел себя с ней как типичный мамочки-папочкин сыночек. От бандитов даже не попытался защитить, хотя сам спровоцировал ситуацию... Позволил отцу влезть в постель к своей жене, развелся с ней после того, как она была осуждена. За такое презирают. Но ведь и не убивают... Хотя иногда убивают и за меньшее...

– Ведь он почему развелся? Жена бросила. Не захотела терпеть возле себя перезрелого недоросля. Да еще наркомана и бабника... Детей у них не было, обошлось без скандалов...

– Это правда, что Вильям не мог иметь детей?

– Правда... Спасибо его папочке, а то бы не было Арины...

– Вы живете с дочерью?

– Разумеется.

– Филипп Михайлович не вмешивается в вашу жизнь?

– Сейчас он может вмешиваться в жизнь своего сына. На небесах... Он умер, еще два года назад...

– Я этого не знал, – нахмурился Гарварт...

Римма Борисовна не говорила о смерти своего мужа. Равно и о том, какое наследство получил Вильям. Про наследство говорил лейтенант Чохов, но про то, которое оставил Арине сам Вильям Крупнышевский...

– И не знаете, как он умер, – усмехнулась Яна. – В постели с любовницей. Дамочка чересчур любвеобильной оказалась, а он не рассчитал своих возможностей. Сердце, говорят, на самом интересном месте остановилось...

– Все-таки были у него проблемы с сердцем.

– Были. Возраст все-таки. А он все молоко кобылиц искал. Как в «Коньке-Горбунке», в молоке хотел искупаться, чтобы молодым стать. Нырнул и сварился...

– У него был свой бизнес. Кому он отошел после его смерти?

– Римме Борисовне. Компанией топ-менеджеры управляют. Она меня иногда просит, чтобы я посмотрела, обманывают ее или нет...

– И вы откликаетесь на ее просьбу?

– Да. У нас, в общем-то, неплохие отношения... Она меня ненавидит...

– И это вы называете неплохими отношениями?

– Относительно. Она меня ненавидит, но внешне у нас все благопристойно. Она же хочет видеть Аринку. Аринка, в свою очередь, любит бабушку...

– А отца она любила?

– Кого вы имеете в виду – Вильяма или Филиппа Михайловича?

– Вильяма.

– Ну, она считала его лузером. То есть неудачником. Но по-своему любила. И очень плакала, когда узнала, что он умер...

– Погиб, – уточнил Ипполит.

– Она-то думает, что умер. Я не стала посвящать ее в подробности.

– Разумно с вашей стороны...

– А я в принципе женщина разумная. Хотя иногда бывают затмения.

– Например?

– Филипп Михайлович мне полмиллиона долларов завещал. Полмиллиона чистыми деньгами. Так я отказалась...

– И это вы называете затмением?

– Да. Если бы я взяла эти деньги, это бы значило, что я простила его.

– А вы не хотите его прощать?

– В том-то и дело, что я хотела его простить. И простила. Но показала, что не простила... Надо было взять эти деньги. Тем более что они бы мне очень пригодились. Но я отказалась, и они ушли.

– Куда?

– Могли достаться Аринке. Но Филипп Михайлович и без того завещал ей полтора миллиона.

– Хороший у нее дедушка.