Прости, прощай - Владимир Колычев

– Противный старикашка.

– Да, но у него свой бизнес. И он хочет, чтобы я в этот бизнес вернулась.

– Снова станешь президентом фирмы. И он снова тебя подставит.

– Он меня не подставлял.

– Ну да, конечно. В больнице спрятался, тобой закрылся. А ты все эти годы отдувалась...

– Что было, то было... У него квартира есть, он мне ее отдает...

– Красивый жест.

– Ты меня туда отвезешь?

– Само собой... Если хочешь, могу даже остаться на ночь.

– Только на ночь?

– Ну да... Ты же не хочешь, чтобы я бросил семью и ушел к тебе?

– Не хочу.

– Ну вот видишь...

– Но и подругой на ночь быть не хочу.

– Я тебя понимаю, ты женщина серьезная. Да и я, в общем-то, примерный семьянин... Давай так, сегодня мы ночуем вместе, а завтра расходимся как в море корабли...

Яна внимательно посмотрела на Копылова. Похоже, он уже начал охладевать к ней. Отношение к ней еще горячее, но уже нет обжигающей страсти... Что ж, тем лучше.

– Хорошо, сегодня мы ночуем вместе, – согласилась она. – А завтра – как в море корабли... Завтра и отвезешь меня на новую квартиру. А сейчас на старую...

Она имела полное право спать с кем угодно. Но не было у нее права вести любовника на квартиру, которую предоставил ей Филипп Михайлович.

* * *

Евгений долго ворочался с боку на бок, наконец поднялся, посмотрел на часы.

– Пойду я. Домой пойду.

– Не поздно? – спросила Яна.

– Нет... Знаешь, надоело все. Гуляю как последний кобель, а Ленка страдает... А ведь она хорошая баба...

– Тогда не гуляй как последний кобель.

– Вот я и думаю, что хватит. Сорок семь лет уже. Старость в окно стучится. А с кем, как не с Ленкой, стареть? Она же меня по-настоящему любит, с ней и стареть будет уютно... Завтра за тобой заеду, на квартиру отвезу...

– Не надо, я сама. Мне утром надо... Ты ключи забери, а я просто дверь захлопну. Потом заедешь, на второй замок закроешь...

– Телефон ты мой знаешь.

– Не буду я тебе звонить.

– Не звони... Пойду я.

Но уйти Копылову не удалось. Он открыл дверь на лестничную площадку, и тут же послышался звон пощечины.

– Ах ты подлец!.. Где эта сука?

Голос был женским. Яна вовсе не хотела видеть его обладательницу, но встреча с ней была неотвратима. Женщина ворвалась в спальню, зажгла свет. Надо было видеть, сколько презрения плескалось в ее взгляде, обращенном к Яне.

– И не стыдно тебе, дрянь? – возопила она.

– Стыдно. Очень, – призналась Яна.

Она узнала женщину. Это была та самая Елена Максимовна, что принимала у нее роды. Постаревшая, но не утратившая своей природной красоты.

– Зачем же ты тогда!

– Так вышло, Елена Максимовна...

– Даже мое имя-отчество знаешь... – неприязненно поморщилась она. – Или меня знаешь?.. Погоди-ка, погоди-ка, что-то лицо мне твое знакомо!..

– Восемьдесят седьмой год, Яна Китайцева... Я дочку родила. А она умерла...

– Так ты что, мстишь мне теперь за это? – возмущенно протянула Елена Максимовна.

– Нет... Здесь совсем другое...

– Что другое?.. Не за смерть своей дочки мстишь?

– Нет.

– Ясно. За то, что с этими сговорилась, мстишь...

– С кем вы сговорились?

– С этими... Родители твоего парня... Уже и не помню, как их...

Спохватившись, Елена Максимовна замолчала. Но Яна хотела, чтобы она говорила.

– А ну-ка! – вскочив с постели, набросилась она на женщину. – С кем вы сговорились? С родителями Вильяма? В чем вы сговорились?..

– Эй, эй, потише, девочка! – растерянно замахала руками акушерка.

– Я тебе не девочка! Я на зоне срок мотала! Я и кровь пустить могу!..

Еще в тюрьме Яна научилась брать людей на понт. И в зоне это здорово ей пригодилось. И на Елену Максимовну она смогла нагнать страх.

Зато Евгений был далек от паники.

– Ты это брось! – сказал он, заполнив собой пространство между любовницей и женой.

И даже отрезвляюще толкнул Яну в плечо. Но досталось и Елене Максимовне. Как человек военный, он знал, что лучшая защита – нападение. И, воспользовавшись моментом, перешел в наступление:

– С кем ты там сговорилась?

– Женя, прекрати!

– Лена, ты меня знаешь! Если я спрашиваю, ты должна отвечать!

– Я за это в тюрьму могу сесть, – испуганно сжалась обескураженная женщина.

– Тем более говори!

Копылов был настолько страшен в своей решимости вызнать у жены правду, что Яне самой стало не по себе.

– Девочка не умерла, – выдавила из себя Елена Максимовна.

– Как не умерла? – потрясенно пробормотала Яна. – Вы же говорили, что у нее язвы на теле были. А врожденная недоразвитость?..

– Была недоразвитость. И язвы были... Она совсем плохая была...

– А сросшиеся пальцы на руках?..

– И это было. Но не на руках, на ногах... Ты бы с ней намучилась, девочка!

– Это мое личное горе! И мне решать, мучиться мне с ней или нет!.. Где сейчас моя дочка?

– Не знаю... Мы ее в специальную детскую клинику отдали...

– Зачем вы это сделали!

– Я же говорю, родители твоего парня настояли... Его отец обещал мне массу неприятностей. А он важная шишка...

– Это вы про Филиппа Михайловича говорите?

– Да. И его жена очень просила. Даже деньги предлагала...

– Лена, ну как же так? – укоризненно посмотрел на жену Копылов.

Похоже, он выкрутился из ситуации. Из обвинителя Елена Максимовна превратилась в обвиняемого.

– Ну ты пойми, девушка совсем молодая! Из провинции! Парень жениться на ней не собирался! Мучилась бы всю жизнь с недоразвитой дочкой. У нее же не только физическая, но и умственная недоразвитость...

– Мне все равно, какая она, – мотнула головой Яна.

– Это ты сейчас так говоришь... А хлебнула бы лиха, сама бы проклинала себя за то, что в роддоме не задушила. Я тут с одной женщиной недавно виделась. Такой же примерно, как у тебя, случай. Только не девочка, а сын. Уже семнадцать лет. Типичный дегенерат...

– И что?

– А то, что мать бьет смертным боем. Если б только бил... Он ее изнасиловал. Родную мать изнасиловал! Как тебе это нравится?..