Прости, прощай - Владимир Колычев

– Он что здесь делает?

Филипп Михайлович смотрел на Евгения, но обращался к Яне.

– Оказывает моральную поддержку... Где моя дочь?

– Ее сейчас нет, она уехала на экскурсию с бабушкой... А что мы все на пороге стоим? Проходите!

Он посторонился, пропуская Яну. Но невольно дернулся, желая преградить путь Евгению. Желая, но не позволяя себе этого сделать. Но Копылов и сам понял, что здесь он лишний.

– Яна, я тебя в машине подожду, – сказал он, переступая порог в обратном направлении.

– Кто это такой? – спросил Филипп Михайлович, когда дверь за ним закрылась.

– Женя, мой любовник, – ничуть не смущаясь, призналась Яна.

Она свободная женщина во всех отношениях – ни мужа, ни колючей проволоки вокруг. С кем хочет, с тем и спит.

– И когда же ты успела? – помрачнел Филипп Михайлович.

Яне даже показалось, будто он скрипнул зубам от ревности.

– Успевают, когда спешат. А я не спешила. Я женщина еще не старая, мужчинам нравлюсь...

– Не старая, – легко согласился он. – И нравишься... Пожалуй, очень... Ты стала даже лучше, чем была...

– Скажите это Копылову. Мне интересно его мнение на этот счет. А от вас мне нужна моя дочь...

– Яна, мне не нравится твой категоричный тон. Ты разговариваешь со мной как с врагом. Поверь, я этого не заслужил... И я не стану прогонять тебя... Я ждал, когда ты вернешься... Поверь, Римму Борисовну ждет суровый разговор...

– Мне все равно, как вы с ней будете разговаривать. Мне нужна моя дочь. Когда она вернется с экскурсии?

– Не раньше, чем через неделю...

– Что это за экскурсия такая?

– Ну, это не совсем экскурсия. Арина изучает английский язык, ей полезно побывать в Англии. Римма Борисовна уехала с ней... В Англию ты вряд ли сможешь поехать, но ты можешь пожить здесь, место для тебя всегда найдется...

– Здесь, с вами?

– Тебя что-то смущает?

– Нет. Но я лучше поживу с Женей.

– Ты спишь с ним? – еще больше разволновался Филипп Михайлович.

– Если он мой любовник, то, наверное, да...

– Ты не должна с ним спать.

– Почему?

– Потому что он чужой.

– А кто тогда, по-вашему, свой? Вильям, который предал меня!

– Он тебя не предавал...

– Ну, конечно.

– Он очень помог мне.

– Рада за вас. И за него. Но я-то здесь при чем?

– Ты знаешь, в каком положении мы находились. И должна знать, что выкарабкались мы с большим трудом. Зато сейчас все в порядке. За сверхприбылями не гонимся, через головы не прыгаем, но дело свое знаем. Есть головное предприятие, есть дочерние структуры, одну из которых ты бы могла возглавить. Сначала дочернее предприятие, а затем и весь бизнес...

– За что же такая честь? Вильям ваш сын, но я ему не жена...

– Но ты мать моей... моей внучки... Ты часть нашей семьи.

– Боюсь, что Римма Борисовна так не думает.

– А мне все равно, что она думает. Главное, что я так думаю!..

Филипп Михайлович, казалось, был искренен в своем желании взять ее под свою опеку. И Яна готова была довериться ему.

– И что же мне теперь делать? – растерянно спросила она.

– Остаться здесь, в моем доме!

– Но Римма Борисовна будет против.

– Я же сказал, плевать на нее!

– Но я так не могу.

– Хорошо, у меня есть другая квартира, в которой ты можешь жить на правах хозяйки...

– Я не знаю...

– Ты будешь там жить! – отрезал Филипп Михайлович.

И грозно посмотрел на нее.

– И чтобы никаких любовников!

Но Яна не дрогнула под его взглядом. И тем самым охладила его пыл.

– Это условие?

– Да... То есть нет... Но я бы не хотел, чтобы ты жила с кем-то...

– Он может просто приезжать...

– Может... Но не в мою квартиру!

– А как же права хозяйки?

– Яна, ну ты не можешь быть с ним!

Филипп Михайлович был близок к истерике. И Яна уже понимала, что с ним происходит. Ей и раньше казалось, что свекор к ней неровно дышит, а сейчас она была уверена в этом. Но ей совсем не нужна его любовь.

– Почему? – в резком, провоцирующем тоне спросила она.

– Потому... Впрочем, ты можешь поступать как знаешь... Живи с ним... Где хочешь, живи, только не в моей квартире...

Он разволновался настолько, что ему стало трудно дышать. Неуклюже резкими движениями рук он снял с себя галстук, расстегнул пуговицы на рубашке.

– Вам плохо?

– Нет... Может быть...

– Валокордин?

– Нет, лучше нитроглицерин...

Он достал из кармана маленькую плоскую коробочку, вытряхнул из нее таблетку. Яна уложила его на диван, принесла воды.

– Извините, я не думала, что вы так близко примете к сердцу...

– Близко. Очень близко...

– А с Копыловым я встречаться не хочу.

Евгений был женат, и это убивало в ней охоту встречаться с ним. К тому же она не могла забыть, при каких обстоятельствах она легла с ним в первый раз. Сколько бы ни прошло времени, он всегда будет ей живым напоминанием о кошмарах подневольной жизни... Не сможет она быть с ним долго. Да он и сам откажется от нее, как только она ему надоест. Придумает какой-нибудь благовидный предлог, чтобы целиком переключиться на очередной роман.

– Вот и не встречайся... Я тебе адрес скажу, ключи дам, езжай на квартиру. Там, правда, беспорядок. Но ты же не белоручка?

– Да.

– Сегодня здесь переночуешь, а завтра я тебя отвезу...

– Нет, здесь я не останусь...

– Тогда сегодня и езжай...

– Сегодня и поеду.

– Я сейчас водителю своему скажу, он отвезет.

– Не надо. Меня Женя отвезет...

– А без него нельзя?

– Нельзя. Я должна поговорить с ним, объяснить, почему мы должны расстаться...

– Да, объясни. И расставайся...

Яна дождалась, когда Филипп Михайлович успокоится, напоила его горячим некрепким чаем и только затем ушла.

Евгений ждал ее в машине, изнывая от нетерпения.

– Что-то ты долго.

– Филиппу Михайловичу плохо стало.