Прости, прощай - Владимир Колычев

– Что было бы, то было... Как мне найти мою девочку?

– Не знаю... Но если постараться, то можно... Адрес клиники я дам, оттуда нужно искать...

– Не надо этого делать, – вразумляюще посмотрел на Яну Евгений.

– Почему?

– Не надо раздувать историю.

Теперь молнии в грозовых глазах Евгения были обращены к Яне.

– Начнешь искать, поднимешь шум, замараешь Лену – ты меня понимаешь?

– Да. Но я должна найти своего ребенка.

– Ты займись вторым своим ребенком, законным. О нем думай. А то ведь недолго обратно в тюрьму загреметь. Понимаешь, о чем я?

Яна все понимала. Евгений не хотел, чтобы она раздула скандал вокруг имени своей жены. И откровенно угрожал ей. А уж ему-то ничего не стоило лишить ее свободы за нарушение условий досрочного освобождения.

– Занимайся своей Аринкой. И тебе спокойней будет, и нам, – уже мягче, но все же напористо сказал Евгений.

– Но я должна...

– Ты должна обустроиться в этой жизни. Вот что ты должна! Сначала реши свои проблемы в настоящем, а потом уже ищи свое прошлое...

Что ни говори, а Евгений был прав. Ей бы на ноги сначала встать, а потом уже думать о потерянном ребенке...

* * *

Яна мечтала о независимости. Открыть свое дело с нуля, раскрутить бизнес до миллиона, купить квартиру, забрать у бывшего свекра дочку и жить с ней. Аринке уже десять лет, она привыкла к достатку, к хорошей жизни – черствым калачом ее к себе не заманишь. А возможности зарабатывать на хлеб с черной икрой у Яны не было. И дело свое открыть она не сможет. Такова уж формула рыночных отношений – чтобы начать с нуля, под этот ноль нужно вложить миллион первоначального капитала. А взять его неоткуда. В банк обращаться бесполезно: никто не захочет связываться с уголовницей.

Она могла бы устроиться продавщицей на овощном рынке. Со справкой об освобождении ей там самое место. Работала бы за копейки, но ни на грамм бы не зависела от Филиппа Михайловича. А она возненавидела его после того обмана, который лишил ее первой дочери. Но тогда ей не видать как своих ушей дочери второй. Поэтому пришлось хитрить – идти на поклон к бывшему свекру.

Квартира ей понравилась. Кухня с дорогим гарнитуром, две полностью обставленные комнаты, кровать с балдахином. И беспорядок... За тумбочкой в спальне она обнаружила бюстгальтер из тонкой кружевной ткани, из-за дивана в гостиной вытащила женский чулок из бесшовной ажурной сеточки. Пустые пудреницы, тюбики из-под губной помады... И везде фирма, а не какой-то совковый ширпотреб...

Вот здесь и жили любовницы Филиппа Михайловича, возможно, сюда он возил и проституток. Хорошо мужик устроился – жил, с красотками дружил и, ясное дело, не тужил. А Яна тем временем срок мотала... Сердце у него больное. Вранье. Прикинулся больным, чтобы спрятаться за Яну... Старый козел!..

Только она знала, скольких усилий стоила ей улыбка, которой она встретила Филиппа Михайловича. Он заявился к ней с корзиной цветов и большим пакетом с продуктами. Звон стеклотары свидетельствовал о наличии в нем горячительных напитков. Клюв наточен, крылышки начищены... Индюк надутый.

– Как вкусно у тебя пахнет!.. – раздувая ноздри, восхищенно протянул он. – И порядок идеальный!..

Яну тошнило от этой квартиры, тошнило от ее владельца. Но порядок она не могла не навести – руки сами тянулись к пылесосу и тряпке. А жаркое приготовила, чтобы угодить старому хрычу. Увы, как бы она его ни презирала в душе, с ним нужно было считаться. Как ни крути, а от него зависело ее будущее.

– Ты просто умница, – продолжал осыпать ее комплиментами самодовольный Филипп Михайлович. – Не зря Вильям так тебя ценил...

Ей бы промолчать, но...

– Я не лошадь, чтобы меня ценить.

– Нет, конечно, не лошадь...

– И не телка!..

– Это ты о чем?

– Чья это квартира?

– Моя... Купил по случаю...

– Для кого?

– По случаю и на всякий случай...

– Телок вы сюда водили.

Филипп Михайлович смутился, но быстро справился с собой.

– Ну, было дело... – вымученно улыбнулся он.

– Это все из-за сердца, да?

– При чем здесь сердце?

– Ну, один ученый лекарство для сердца делал. А получилась «Виагра» – совсем для другого. Так и вы, поднимали сердечный тонус, а подняли то, что пониже, да?..

– Яна, ты меня удивляешь.

– Зачем вы меня сюда поселили? – резко спросила она.

– Ну, тебе негде жить...

– А цветы зачем? А коньяк?

– Ну, хотелось бы посидеть с тобой...

– Правильно, жена за границей, почему бы со мной не посидеть. А потом и полежать, да?

– Я даже не думал, – покраснел он.

– Не думал он... Да я вас насквозь вижу!

Она хотела смутить Филиппа Михайловича. Чтобы хоть как-то отомстить ему за потерянного ребенка. И она ввергла его в смятение.

Он долго молчал, думая, что сказать в свое оправдание. Наконец созрел.

– А если я для того и пришел, чтобы не только посидеть? – спросил он и смело посмотрел ей в глаза.

– Так, это уже интересно!

Ей действительно было интересно. Но еще и страшно. Она уже жалела о том, что вызвала его на откровенный разговор. Ведь за его откровенностью могла последовать откровенность с ее стороны. Этого она и боялась. Несдобровать ей, если она скажет все, что думает о нем.

– Что, если ты всегда нравилась мне? – чеканя каждое слово, спросил он.

– Не знаю, мне казалось, что вы не очень-то хотели видеть меня своей невесткой.

– Невесткой, может, и не хотел. А женой – очень даже может быть...

– Женой Вильяма?

– Нет. Своей женой.

– Оу!

– Тебя это шокирует?

– А вас?

– Меня – да. Но тем не менее я должен сказать... Должен сказать, что ты мне очень-очень нравишься... Я могу развестись с Риммой. Ты могла бы выйти за меня замуж.

– Теперь я точно в шоке.

– Ты даже не представляешь, насколько мы близки...

От волнения на лбу Филиппа Михайловича выступили крупные капли пота.

– Насколько?

– Даже не знаю, с чего начать... Вильям не может иметь детей.

– Это неправда.

– Правда... После Аринки у вас не было детей. И с новой женой у него не ладится из-за этого...

– Меня совершенно не волнует его новая жена. И о нем я не хочу ничего слышать.