Манипулятор. Три осенних дня - Чингиз Абдуллаев

Петровский поднялся и осмотрел молодую женщину с ног доголовы. Очевидно, она заметила в его взгляде восхищение, потому что чутьпокраснела.

«Неужели это та самая девочка, которая была у меня два дняназад?» — удивился Святослав Олегович и вслух произнес:

— Да, Алла Андреевна хорошо поработала. Садись, я хочус тобой поговорить.

— Спасибо. — Она села на краешек стула. Откуда вэтой провинциальной девочке столько грации?

— Ты стала совсем другой, — улыбнулся он, — яне ожидал, что может произойти такая трансформация. Над тобой здоровопоработали.

— Нет, — возразила Надя. — Это вы меня такойсделали.

— Я? — изумился Петровский. — Мы с тобой едвазнакомы.

— Когда заставили раздеться, — призналасьона. — Я никогда не думала, что способна на такое. Раздеться в присутствиичужого человека, который смотрел на меня как на товар.

— Смело, — пробормотал он. Затем, поднявшись,обошел стол, взял второй стул, сел напротив нее и спросил: — Как ты училась? Утебя хороший аттестат?

— Я окончила школу с золотой медалью, — ответилаона. — Я думала, вам сказали.

— Ясно. — Ему стало смешно. Он-то считал, что этадевочка хочет стать дешевой проституткой, подрабатывая у Виктории, а онасобиралась завоевывать столицу, приехав сюда с золотой медалью. Кто же сказалэтой дурочке, чтобы она надела парик? У нее такое интересное лицо. — Тыведь жила два года у Виктории? — не поверил Петровский. — Или нет?

— Нет, — ответила Надя. — В прошлом году япыталась поступить в МГУ, но не смогла сдать экзамена. У кого золотая медаль,должен сдавать только один экзамен.

«Завалили провинциалку», — подумал Петровский.

— А в этом году приехала, чтобы попробовать поступить вГИТИС. Раздумала быть биологом. И снова не прошла. Но домой не вернулась. НашлаВикторию — ее двоюродная сестра подруга моей матери. Вот я у нее и осталась.

— Ты знаешь, чем занимается Виктория?

— Знаю, конечно. К ней приходит много девочек. Толькоона никого не заставляет. Все они сами приходят, я видела.

— И тебя не заставляла?

— Нет, — улыбнулась девушка, — я работалаассистентом на кафедре биологии. Они знали, что у меня золотая медаль, и взялиработать.

— Почему же ты сразу не сказала? — нахмурилсяСвятослав Олегович. — Я думал, ты из обычных девочек Виктории.

— Я поняла, — кивнула она, — но мне былоинтересно. Я столько слышала про ваше загадочное агентство и про вас. Говорили,что здесь, чтобы попасть к вам на работу, женщины проходят какой-то немыслимыйотбор. Вот мне и стало любопытно. Я еле уговорила Викторию послать меня к вам.Поэтому и имя поменяла, и парик надела.

— А почему тогда разделась? — спросил он.

— Не знаю. Но я почувствовала, что мне ничего негрозит. Вы знаете, я думаю, это можно почувствовать. Наверное, мужчины, каквсякие самцы, издают какой-то запах или поведение у них меняется. Я поняла, чтовы мне ничего не сделаете.

«Вот так она меня провела, — радостно констатировалПетровский. — Значит, я еще не все знаю и умею. Оказывается, меня можнообмануть. Для этого достаточно напялить дешевый парик, поменять имя, сделатьгрубый макияж — и все. Тоже мне значок человеческих душ, коли провинциальнаядевчонка так запутала!» Но эта мысль его не обидела. Наоборот, ему почему-тобыло приятно, что он так ошибся. Перед ним сидела умная молодая женщина. Ондаже не мог поверить, что два дня назад она стояла перед ним раздетой.

— Если тебе удалось так меня обмануть, то ты можешьмногого добиться в нашем агентстве, — пообещал Святослав Олегович, —у тебя большие задатки.

— Вы так считаете? — улыбнулась Надя. — Мнеочень приятно, что вы так говорите. Я ведь то белье действительно купила наКиевском, и оно было не очень… Знаете, как мне было стыдно?

— Представляю. — Ему нравилась ее предельнаяоткрытость и искренность. Нет, он никак не предполагал такойметаморфозы. — С завтрашнего дня будешь работать в нашейпресс-службе, — решил Петровский, — если сумеешь выдержать наш темп.

— Постараюсь, — она поднялась. — Я могу идти?

— Да, — кивнул он. И улыбнулся ей на прощание.

— Спасибо. До свидания. — Она повернулась и пошлак выходу.

— Подожди, — позвал Святослав Олегович девушку.Надя обернулась. — Извини за мое поведение два дня назад. Я думалиспользовать тебя для встреч с нашими политиками.

У него было огромное преимущество перед другимируководителями. Он умел извиняться перед своими сотрудниками и не стеснялсяэтим пользоваться, зная, какой потрясающий эффект имеют его точно рассчитанныеслова.

— Ничего, — улыбнулась она. — А я решила, чтовсе входящие к вам женщины каждый раз раздеваются.

Когда новая сотрудница вышла, он не выдержал и расхохотался,от чего настроение сразу поднялось. Вообще сегодняшний день полоннеожиданностей. Радостная улыбка еще не сползла с его губ, когда он подошел ксвоему столу, чтобы снять трубку зазвонившего правительственного телефона. Иуслышал гневный крик вице-премьера:

— Ты, что себе позволяешь? Думаешь, тебе все дозволено?