Худой мужчина - Дэшил Хэммет

– Я не зря надеялся, что вы заглянете. – Он пожал руку мне и Норе и широко улыбнулся Дороти.

– Есть что-нибудь интересное? – спросил я.

Он поклонился.

– Когда находишься рядом с такими дамами, все интересно.

Я представил его Дороти.

Он отвесил ей поклон, проговорил что-то витиеватое насчет «любого, кто приходится другом Нику», и остановил официанта.

– Пит, поставь сюда столик для мистера Чарльза.

– Ты каждый вечер устраиваешь здесь такую давку? – спросил я.

– Я тут ни при чем, – ответил он. – Попав сюда один раз, они обязательно приходят снова. Может, у меня и нет черных мраморных плевательниц, зато у посетителей не возникает желания сразу же выплюнуть то, что они здесь покупают. Хотите, присядем к стойке, пока нам ставят столик?

Мы сказали, что хотим и заказали напитки.

– Ты уже слышал про Нанхейма? – спросил я.

Прежде чем решить, какой дать ответ, он некоторое время смотрел на меня, а затем сказал:

– Ага, слышал. Его девушка сегодня здесь, – он мотнул головой, указывая на противоположную сторону помещения, – наверное, отмечает это событие.

Поверх головы Стадси я осмотрел другую сторону помещения и, наконец, обнаружил крупную рыжеволосую Мириам, сидевшую за столиком в компании пяти-шести мужчин и женщин.

– Слышал, кто это сделал?

– Она говорит, что полиция – он слишком много знал.

– Это просто смешно, – сказал я.

– Смешно, – согласился он. – А вот и ваш столик. Усаживайтесь. Я сейчас вернусь.

Мы перенесли свои стаканы за столик, который официанты втиснули между двумя другими столами, занимавшими место, коего вполне хватило бы лишь для одного из них, и устроились настолько удобно, насколько это было возможно.

Нора отхлебнула из своего стакана; ее передернуло.

– Как ты думаешь, может, сюда добавили той самой «горькой вики», которую так любят вставлять в кроссворды?

– Ой, смотрите! – произнесла Дороти.

Мы посмотрели и увидели направлявшегося к нам Шепа Морелли. Внимание Дороти привлекло его лицо. В тех местах, где не было шрамов, лицо сильно опухло, а цвет его варьировался от насыщенно-пурпурного под одним глазом до нежно-розового, в каковой был окрашен кусочек пластыря, приютившийся у него на подбородке.

Морелли подошел к нашему столику и наклонился над ним, опершись о столешницу обоими кулаками.

– Послушайте, – сказал он. – Стадси говорит, что я должен принести извинения.

Нора пробормотала: «Надо же, каков наш старина Стадси», а я спросил:

– Да?

Морелли покрутил головой, на которой не было живого места.

– Я не привык извиняться за свои поступки – меня либо принимают таким, каков я есть, либо не принимают вовсе, – однако, не скрою, я сожалею, что потерял голову и выпалил в вас; надеюсь, рана не слишком вас беспокоит, и если я могу что-либо сделать, то...

– Забудем. Присядьте и выпейте чего-нибудь. Мистер Морелли – мисс Уайнант.

Глаза Дороти расширились; она была явно заинтересована.

Морелли нашел стул и сел за столик.

– Надеюсь, вы тоже не станете держать зло против меня, – сказал он Норе.

Она ответила:

– Ну что вы, это было так интересно.

Он подозрительно посмотрел на нее.

– Выпустили под залог? – спросил я.

– Ага, сегодня после обеда. – Он осторожно потрогал лицо рукой. – Вот так и появляются новые шрамы. Мне пришлось еще в течение некоторого времени оказывать сопротивление при аресте, прежде чем они отпустили меня на все четыре стороны.

Нора возмущенно произнесла:

– Это ужасно. Вы хотите сказать, что они и в самом деле...

Я похлопал ее по руке.

Морелли сказал:

– От них трудно ожидать чего-либо другого. – Он растянул распухшую нижнюю губу, изображая, должно быть, скорбную улыбку. – Все не так страшно, когда этим занимаются двое или трое из них.

Нора повернулась ко мне.

– Ты тоже принимал участие в подобных вещах?

– Кто? Я?

Держа в руках стул, к нам подошел Стадси.

– Здорово они его разукрасили, а? – сказал он, кивнув в сторону Морелли. Мы подвинулись, и он уселся. Затем Стадси снисходительно ухмыльнулся, бросив взгляд на Нору и на ее стакан. – Думаю, в забегаловках на вашей хваленой Парк Авеню вряд ли подают лучшие напитки – зато здесь вы платите всего пятьдесят центов за маленькую порцию.

Улыбка Норы выглядела довольно жалко, но все же это была улыбка. Под столом она наступила мне на ногу. Я спросил Морелли:

– Вы знали Джулию Вулф, когда она жила в Кливленде?

Он искоса посмотрел на Стадси, который, откинувшись на спинку стула, обозревал помещение, где прямо на глазах росли его доходы.

– И когда ее звали Рода Стюарт? – добавил я. Он посмотрел на Дороти.

– Можете говорить спокойно, – сказал я. – Она – Дочь Клайда Уайнанта.

Стадси прекратил обозревать помещение и во весь рот улыбнулся Дороти.

– Правда? А как поживает ваш папочка?

– Но я же его не видела с тех пор, когда была маленькой девочкой, – сказала она.

Морелли смочил кончик сигареты и вставил ее между распухшими губами.

– Я сам из Кливленда. – Он зажег спичку. Глаза его были тусклыми – он изо всех сил старался, чтобы они казались тусклыми. – Тогда ее звали совсем не Рода Стюарт, а Нэнси Кейн. – Он опять взглянул на Дороти. – Ваш отец об этом знал.

– А вы знаете моего отца?

– Мы однажды с ним беседовали.

– О чем? – спросил я.

– О ней. – Спичка в его руке догорела до самых пальцев. Морелли бросил ее, зажег новую, прикурил и вопросительно посмотрел на меня, подняв брови и наморщив лоб. – Думаете, можно?

– Конечно. Здесь нет никого, перед кем бы вы не могли говорить.

– О'кей. Он страшно ревновал. Я хотел набить ему морду, но она не позволила. Она была права: ведь Уайнант был источником ее доходов.

– Как давно это было?

– Шесть-восемь месяцев назад.

– А вы видели его после того, как ее убили?

Он покачал головой.

– Я вообще видел его всего пару раз, и та встреча, о которой я вам рассказываю, была последней.

– Она утаивала от него деньги?

– Мне она об этом не рассказывала. Думаю, что утаивала.

– Почему?

– У нее была голова на плечах – и совсем не глупая притом. Где-то же она доставала деньги. Однажды мне понадобилось пять тысяч. – Он щелкнул пальцами. – Наличными.