Худой мужчина - Дэшил Хэммет

– Я не верю в интуицию, – ответил Гилберт, – но, по всей видимости, существуют такие вещи как разные запахи, звуки или, быть может, особенности почерка, которые не поддаются анализу и в которых не отдаешь себе отчета, однако они – эти вещи – иногда влияют на твои решения. Не знаю, что именно на меня повлияло – я просто почувствовал: это письмо может содержать ценную информацию.

– И часто тебя одолевают подобные чувства при виде семейной почты?

Он бросил на меня быстрый взгляд, словно пытаясь убедиться, не разыгрываю ли я его, и сказал:

– Не часто, но мне уже приходилось вскрывать их письма. Я же говорил вам, что занимаюсь изучением людей.

Я принялся читать письмо:

"Дорогой Вик!

Ольга написала мне, что ты опять находишься в Соединенных Штатах под именем Кристиан Йоргенсен и женат на другой женщине. Ты прекрасно знаешь, Вик, что это несправедливо, так же, как несправедливо было бросить меня на все эти годы, не подавая никаких признаков жизни. И не присылая денег. Я понимаю, что тебе необходимо было уехать в связи с неприятностями, которые ты имел с мистером Уайнантом, однако он, я уверена, уже давно забыл обо всем, и, по-моему, ты мог бы мне написать, поскольку, как тебе хорошо известно, я всегда была твоим другом и по-прежнему готова в любой момент сделать для тебя все, что в моих силах. Я не хочу сердить тебя, Вик, но мне необходимо с тобой увидеться. В воскресенье и понедельник по случаю Нового года я буду свободна от работы в магазине и приеду в Нью-Йорк в субботу вечером, чтобы поговорить с тобой. Напиши мне, в какое время и где ты будешь ждать меня, поскольку я не хочу причинять тебе неприятностей. Можешь быть в этом уверен, и напиши мне сразу же, чтобы я успела получить письмо вовремя.

Твоя настоящая жена,

Джорджия".

В письме был и обратный адрес.

Я сказал:

– Так-так-так, – и вложил письмо обратно в конверт. – И тебе удалось преодолеть искушение рассказать об этом матери?

– О, я знал, какова будет ее реакция. Вы же видели, что она вытворяла из-за тех пустяков, о которых вы ей сообщили. Как вы думаете, что мне следует предпринять по этому поводу?

– Тебе следует разрешить мне рассказать обо всем полиции.

Он с готовностью кивнул.

– Согласен, раз вы полагаете, что так будет лучше. Если хотите, можете показать им письмо.

– Спасибо, – сказал я и положил письмо в карман.

Он произнес:

– И вот еще что: у меня было немного морфия, около двадцати гран – я с ним экспериментировал, – и кто-то украл его.

– Каким образом экспериментировал?

– Принимал. Изучал эффект.

– Ну и как тебе понравился эффект? – спросил я.

– О, я и не рассчитывал, что он мне понравится. Мне просто хотелось знать, каков он. Я не люблю вещей, одурманивающих мозг. Поэтому я почти не пью и даже не курю. Хотя, собираюсь попробовать кокаин, поскольку предполагается, что он делает ум острее, верно?

– Предполагается. Кто, по-твоему, умыкнул морфий?

– Я подозреваю Дороти, так как на ее счет у меня есть теория. Поэтому я собираюсь к тетушке Элис на ужин: Дороти все еще у нее, и мне хочется проверить. Я могу вытянуть из сестры что угодно.

– Вообще-то, если она все время была там, – спросил я, – каким образом ей удалось...

– Вчера вечером она ненадолго заезжала домой, – ответил он, – а кроме того, я не знаю точно, когда морфий пропал. Сегодня я впервые за последние три-четыре дня открыл коробку, в которой он хранился.

– Дороти знала о том, что он у тебя есть?

– Да. Это одна из причин, по которой я подозреваю ее. Не думаю, что кто-либо еще мог его украсть. На Дороти я тоже экспериментировал.

– Ну и как, ей понравилось?

– О да, понравилось, однако, она бы и без того его взяла. Но я хотел спросить вас о другом: могла ли она пристраститься к наркотику за такое короткое время?

– Насколько короткое?

– Неделя... нет... десять дней.

– Вряд ли, если только она сама себя в этом не убедила. Много ты ей давал?

– Нет.

– Дай мне знать, когда все выяснишь, – сказал я. – Здесь я возьму такси. До скорого.

– Вы ведь еще приедете к нам сегодня, да?

– Если смогу. Может, тогда и увидимся.

– Да, – сказал он, – и огромное вам спасибо.

У ближайшей аптеки я остановился, чтобы позвонить Гилду, не ожидая, что застану его на службе, и надеясь узнать номер его домашнего телефона. Оказалось однако, что он все еще был там.

– Работаете допоздна, – сказал я.

Его «ага» прозвучало весьма оптимистично. Я прочел ему письмо Джорджии и продиктовал ее адрес.

– Хороший улов, – сказал он.

Я сообщил, что Йоргенсен со вчерашнего дня не появлялся дома.

– Думаете, мы найдем его в Бостоне? – спросил он.

– Либо там, – предположил я, – либо где-нибудь на юге – не знаю, как далеко ему удалось за это время удрать.

– Поищем и там, и там, – по-прежнему оптимистично сказал Гилд. – А у меня для вас тоже есть одна новость. Нашего друга Нанхейма с ног до головы начинили пулями тридцать второго калибра примерно через час после того, как он улизнул от нас; теперь он мертв – мертвее не бывает. Стреляли, похоже, из того же пистолета, из которого прикончили секретаршу Вулф. – В данный момент эксперты сравнивают пули. Думаю, сейчас Нанхейм жалеет, что не остался и не поговорил с нами.