Отпуск на войну - Альберт Байкалов

После таких избиений он уже не боец и бежать не собирался. Служба в ГРУ научила правильно оценивать обстановку и распределять силы, однако не наделяла способностями киношных героев, изображавших бездушных киборгов. Из-за нестерпимой боли в плечах и в вывернутых суставах отбитых рук ему откровенно хотелось кричать.

Шева молча подошел со спины и разрезал ножом веревку.

– Спасибо, – облегченно выдохнул Никита, не в силах даже растереть затекшие запястья.

– На кого работаешь?! – завел старую пластинку Хитрук.

– Я ехал на Украину, чтобы вам помогать…

– Что за бредятина? – зарычал Шева. – «Москаль» украинцу помогать!

– Кстати, – спохватился Хитрук, – тебе это ничего не напоминает?

– Ты о чем? – не понял его Шева.

– Крым тоже из тюрьмы бежал, чтобы воевать против «москалей»…

– Я же говорил, у нас одна идея, – выдавил из себя Никита.

– Мы воюем против русских! – округлил глаза Шева. – Может, ты что-то перепутал?

– Ничего я не перепутал. – Никита вытащил из-под себя руку и поморщился. – Просто думал, что главное – идея, а не национальность…

– Нет! – Шева вскочил со стула, подбежал к Никите и присел на корточки: – Наша идея заключается в том, что Украина для украинцев. Вы же на каждом углу кричите: «Россия для русских». Мы приехали сюда, чтобы воевать с русскими, которые топчут нашу землю…

– Честно говоря, я, когда сюда ехал, российских танков не видел…

– Давай его на кол посадим? – повернулся Шева к Хитруку.

Тот молчал. Никита напрягся. Как глупо! Кемеж как в воду смотрел, не поверили «укропы» в его версию.

– На кол, говоришь? – Хитрук поежился и изучающее посмотрел на Никиту. – А что, давай! Я давно хотел посмотреть, как это.

– Наши из «Шахтерска» сажали двоих ради прикола, – оживился Шева. – Кол маслом машинным намазали. К утру из-под ключицы острие вылезло!

От ужаса у Никиты потемнело в глазах и зашевелились на затылке волосы.

– Не успеете, – выпалил он.

– Почему? – вскинулись палачи.

– Я раньше издохну, чем вы меня во двор вытащите.

– От страха, что ли? – хохотнул Хитрук.

– Может, и со страху, – прохрипел Никита, размышляя, когда начать откусывать собственный язык. Уж лучше умереть от кровопотери, чем так…

Не добившись признаний в шпионаже в пользу ополченцев, Шева и Хитрук выволокли Никиту во двор и еще какое-то время просто так, уже не задавая вопросов, избивали. В какой-то момент он понял, что так продолжаться больше не может, даже его возможностям есть предел. Дождавшись хорошего удара в голову, он картинно развернулся вокруг своей оси и упал, сразу попытавшись представить происходящее со стороны. Этот своеобразный способ отключения нервной системы Никита отрабатывал лишь на занятиях. Начинали с малого. Инструктор приказывал прижать ладонь к груди и требовал вообразить, будто она чужая, а сам Никита находится сбоку от своего тела и смотрит на то, как стоящий перед этим телом инструктор тычет в руку иглой. Он восстановил в памяти вид двора и увидел себя лежащим у дерева. Весь пунцовый от злости, Шева еще несколько раз двинул его ногой по лицу, угодив в лоб, а Хитрук врезал по спине, и они успокоились.

– Я, кажется, об него руку сломал, – втянул через стиснутые зубы воздух Шева.

– Надо в тень оттащить, – неожиданно проявил гуманность Хитрук.

– Зачем? – откровенно удивился Шева.

– Жарко.

– Ничего с ним не случится.

– Он ведь наверняка у нас останется, – не унимался Хитрук. – Вдруг мужик нормальный?

– Если хочешь, тащи, – разрешил Шева, – у меня рука болит.

Судя по звуку шагов, передумав перетаскивать Никиту в тень, изуверы направились в сторону дома. Вскоре послышался грохот подошв армейских ботинок по крыльцу, и голоса стихли.