Отпуск на войну - Альберт Байкалов

С наступлением темноты набившихся в яму мух сменили комары. Их били, но прилетали новые. Так и сидели, пока на небе не зажглись первые звезды.

– А тебя, парень, сюда тоже после анализов? – неожиданно спросила до сих пор молчавшая Настя.

Отчего-то свыкшийся с мыслью, что в этом кошмаре просто не может быть место женщине или ребенку, Никита даже внутренне вздрогнул.

– Из-за каких анализов? – справившись с волнением, спросил он.

– Кровь брали? – наклонился вперед, чтобы лучше видеть его, Герман.

– Нет, – покачал головой Никита. – А у вас, значит, брали?

– В том-то и дело. – Сидевший слева Леонид вытянул в темноте руку, словно Никите было видно место укола на локтевом сгибе. – И еще из пальца…

– У моего соседа, Витьки Черепкова, тоже брали, но сюда он не попал, – констатировал Иваныч.

– Так вы не ополченцы? – догадался Никита.

– Во дает! – восхитился Герман. – Были бы ополченцами, нас бы давно уже в СБУ отправили.

– Или пристрелили, – добавил Иваныч.

– Не-а, – возразил Ленчик. – По крайней мере, не сразу. Сначала издеваются…

– Странно, – переваривая услышанное, пробормотал Никита.

– Сказали, будто в связи со сложной эпидемиологической обстановкой нужно выборочно сделать анализы, – продолжила Настя. – У меня диабет. Отчего-то, когда узнали, разозлились и стали бить…

– Значит, это диспансеризация? – не видя никакой логики между, грубо говоря, арестом и какой-то эпидемией, хмыкнул Никита и посмотрел на силуэт Иваныча: – Может, у вас тоже какое-то хроническое заболевание?

– Цирроз, – лаконично ответил мужчина. – На фоне этого почки почти не работают.

– Пили?

– Вредное производство, – вздохнул Иваныч. – Мне ведь и сорока нет.

– Да ты что? – не поверил Герман.

– Нас убьют? – всхлипнула Настя.

– Не знаю, – голосом Германа ответила темнота. – Скорее, сами умрем. Кстати, у меня гепатит, так что все равно…

Никите показалось, что под ним зашевелилась земля. Он осторожно толкнул в бок Леонида:

– Валить отсюда надо!

– Ты в своем уме? – с безразличием в голосе ответил парень. – Как?

– Просто. – Никита встал, отряхнул руки и сел на корточки в центре круга. Он знал, все молчат, но смотрят на него.

– Говори, – на правах старшего разрешил Иваныч.

– Все просто. – Никита показал наверх: – Нужно, чтобы кто-то из вас, самый крепкий, сел на корточки, а второй, полегче, встал ему на плечи. Тот, что внизу, выпрямится, и до края ямы останется не больше метра. Оставшиеся двое будут придерживать нижнего, а я по ним взберусь наверх. Если караульный где-то поблизости, нейтрализую его и спущу лестницу.

– А если нет? – прошептал Герман.

– Кого нет? – не понял Никита.

– Наверху никого нет.

– Тогда сразу спущу.

– А почему ты первый? – неожиданно возмутился Иваныч.

– Потому что я один из всех вас в состоянии справиться с часовым.

– Раз такой ушлый, почему здесь оказался? – усмехнулся Герман.

– Давай начнем? – поморщился Никита. – Только одна просьба, все делаем молча. Сейчас ночь. Любой шорох далеко слышен. Вставай.

Герман поднялся.

– Повернись лицом к зданию, – скомандовал Никита.

– К какому? – не понял его Герман.

Никита взял его за плечи и развернул к себе спиной.

– Садись. – Парень опустился на корточки, а он продолжил давать указания: – Упри руки в стену, они должны быть прямыми. Теперь медленно выпрямляйся. Старайся держать корпус прямо и перебирай руками…

– Зачем?

– Это для тренировки, – пояснил Никита. – С грузом будет тяжелее.

Послышался звук осыпающегося песка и мелких камушков. Герман выпрямился.

– Теперь снова садись.

Парень подчинился.

– Леонид, – позвал Никита. – Давай, ставь ему левую ногу на плечо. Молодец, – подбодрил он. – Теперь правую. Я придержу тебя, – видя, что парень колеблется, подхватил он его за локоть.

– Может, разуться? – спохватился Леонид.

– Не надо! – прохрипел Герман. – Сдюжу!

Наконец живая «лестница» была готова. Теперь главное, чтобы она выдержала. Иваныч на пару с Настей придерживали с двух сторон стоящего внизу Германа.

«Только бы не упали!» – подумал Никита и начал взбираться.

Люди хотели жить. Это желание было сильнее слабости и страха, поэтому никто даже не дрогнул. Пока он карабкался, ощущая ладонями, как от напряжения дрожат под влажной одеждой их мышцы, никто даже не пикнул. Все лишь тяжело и часто дышали. Наконец он без особого труда выбрался наверх. Вокруг было тихо. Легкий ветерок порывом чистого воздуха на мгновенье ввел в ступор, но уже в следующий момент Никита выпрямился и огляделся, насколько это позволял свет звезд и полумесяца. Где-то пел сверчок. Тихо шелестели листвой подступившие к самому забору березы.

– Все? – раздался снизу шепот.

– Все! – подтвердил Никита.

Послышалась возня, кто-то сдавленно вскрикнул. «Лестница» разбиралась.

– Ну что там? – с тревогой спросил Иваныч.

– Тихо, – ответил Никита, размышляя, как поступить. Сначала спустить лестницу и дать возможность выбраться людям, а потом обследовать территорию и нейтрализовать охрану, или наоборот. Однако он может и не справиться с караулом, и люди тогда останутся. Никита встал, крадучись, подошел к куче песка, нащупал лестницу и вернулся к яме.