Отпуск на войну - Альберт Байкалов

Вылитая на лицо вода попала в нос и горло. Пытаясь перевести дыхание, Никита перевернулся на бок. Дожидаясь, когда он окончательно придет в себя, палачи продолжали бурно обсуждать какие-то утренние события.

– Не прав Семен, – негодовал Шева. – Из-за какой-то малолетки премии лишил!

– Не говори, – соглашался с ним Хитрук. – Разве «москали» люди?

– Вообще Семен так себя ведет, будто из своего кармана нам платит! – сокрушался Шева. – Сам, небось, теперь все заберет.

– Как пить дать, – согласился с ним Хитрук. – Со штабным поделят…

– А где, кстати, Левицкий?

– В лазарете…

– Я же сказал, будто она больная, – спохватился Шева. – Теперь, если захотим сдать, снова по ушам получим.

– Это как пить дать, – кивнул Хитрук. – Семен за молодых хорошо получает…

Из разговора можно было понять, что негодяи совершили какой-то проступок, из-за чего их лишили премии. Однако остальные рассуждения были сплошным ребусом. Немного поразмыслив, Никита пришел к выводу, что каратели доложили своему начальнику по имени Семен, будто какая-то девочка больна, и сделали это из каких-то корыстных побуждений. Причем сейчас они жалеют, что так поступили, и боятся, что Семен об этом узнает.

– Слышь, Шева, – позвал своего помощника Хитрук, – а Крым случайно ноги из лазарета не сделает?

– Тебе-то что?

– Так. – Никита отчетливо услышал, как Хитрук чешет подбородок. – Хорошо мы его подставили.

– Боишься его?

– Почему я должен бояться?

– Он сиделец со стажем.

– Думаешь, мстить будет? – с плохо скрываемым волнением спросил Хитрук.

– А то!

– Брось!

– На зонах за такие дела «перо» в бок…

– Здесь не зона.

– Ты, по их понятиям, серьезно его подставил, – стоял на своем Шева. – Это же надо, в изнасиловании малолетки вора обвинить!

– Странный он какой-то вор, – задумчиво проговорил Хитрук. – Они обычно синие от татуировок, а у этого ни одной.

– А зачем себя светить? – после небольшой паузы спросил Шева. – Чтобы все видели, кто ты? Это раньше модно было…

– Все равно, – не унимался Хитрук. – Да и повел он себя для сидельца со стажем странно. Далась ему эта девка.

– Я же при тебе в зону звонил, – напомнил Шева. – Там подтвердили, что Крым в бегах…

Никита весь превратился в слух. Судя по всему, перед тем как им заняться, каратели избили и подставили одного из своих дружков. Сейчас он в лазарете. Из разговора следует, что он рецидивист. Складывалась в мозаику и первая часть диалога. Теперь становилось ясно, что для этого использовали девочку-подростка.

«Если сильно обидели, наверняка затаил злость, – сделал вывод Никита. – На всякий случай надо запомнить. Как они его там назвали? Крым! Может пригодиться».

– Что, вспомнил? – навис над ним Шева и замахнулся для очередного удара.

«Это конец», – отрешенно глядя на обутые в армейские ботинки ноги, подумал Никита и зажмурился. Однако время шло, а удара так и не было. Он медленно приоткрыл глаза. Шева уже стоял у окна.

Никита облегченно вздохнул.

– Может, правду говорит? – спросил сидевший за столом Хитрук. Опухшее от пьянства лицо гвардейца было все исцарапано. – Другой бы уже давно признался в том, чего и не было вовсе.

– Это как раз и настораживает, – теребя губу, заметил Шева. Он отвернулся от окна, взял за спинку стоявший у стены стул и подтянул к себе: – Рассказывай сначала!

Никита шмыгнул разбитым носом, сглотнул скопившуюся в горле кровь и вздохнул:

– Сколько можно?

– Сколько нужно! – нахмурил брови Шева.

– Руки развяжи, – потребовал Никита. – Все равно уже все отбили!

– Потерпишь!

– Неужели боитесь? – зашел с другой стороны Никита.