Царь Кровь - Саймон Кларк

Иисус стоял возле длинного стола. Он отломил от каравая кусок хлеба, потом наполнил два бокала красным вином из кувшина. Протянул Кейт и мне вино и хлеб. И сказал:

– Кейт, Рик, садитесь, пожалуйста.

Иисус говорил с ливерпульским акцентом. Мы с Кейт сели. Мы находились в ресторане отеля, и, кроме нас, посетителей не было. Все столы были покрыты хрустящими скатертями, в центре каждого стоял бокал с одинокой белой розой. Приборы сверкали в лучах косого солнца, бьющего в окно шириной во всю стену. Снаружи уходила вниз по холму тихая улица викторианских домов, обсаженная каштанами. Через двести метров улица кончалась и уходила в новое Лондонское озеро, и только крыши домов и скелеты древесных вершин торчали над водой, отмечая затонувшую дорогу. В полукилометре торчала из воды колокольня, и часы на ней застыли на без десяти два.

Сначала нам поднесли по бокалу холодного пива в баре отеля. Потом мы перешли в ресторан, где подали большие пиццы с перцами и беконом. Служил нам тот, который был похож на жердь.

Иисус и выглядел как Иисус. Ладно, как его голливудское изображение. Возраст около тридцати, окладистая борода и длинные волосы. Глаза у него были синие, и он жестикулировал, раскидывая руки в стороны, будто обнимая нас во время разговора. Одет Иисус был в черный кожаный жилет и черные брюки. Возможно, самым большим проколом в этом перевоплощении (если не считать одежды) была татуировка на пальцах. Она гласила: “Гэри Топп”. Я решил, что это его настоящее имя.

Мы беседовали. Иисус все время извинялся за то, что пришлось пережить нам с Кейт в руках его банды. И очень хотел узнать подробности нашей попытки к бегству в “роллс-ройсе”.

– И машина не наполнилась водой сразу? – спрашивал он с мягким ливерпульским акцентом, будто говорил сам Джон Леннон.

– Нет, “Роллс-ройс” выпускает – то есть выпускал – отличные машины.

– Но ведь не подводные лодки?

– Нет.

Он снова спрашивал, что мы видели под водой. Его захватило описание улиц и домов, лежащих на дне озера.

– Нехорошо вышло с Дебилом, – вздохнул Иисус. – Мы знали, что он не умеет плавать. Он боялся воды. В лодке всегда садился на днище в середину.

– Он вспрыгнул на капот.

Иисус пожал плечами:

– Не обвиняйте себя. Все равно он уже был неуправляем. Приставал к нашим девушкам. Конечно, потом он всегда извинялся. Он рыдал от угрызений совести, он так раскаивался, но… – Иисус снова пожал плечами. – Ешьте, ешьте. Вкусно?

– Чудесно.

Кейт двумя руками подхватила кусок пиццы и ела с голодной жадностью.

– Отличная пицца, – добавил я. – И хлеб тоже. Мы уже полгода хлеба не пробовали.

– Нет дрожжей?

– Нет печей. Мы провели лето в палатках.

– Зима обещает быть холодной. – Иисус налил нам еще вина.

– Если земля не разогреется еще, – сказал я. – Тогда будем зимой ходить в шортах и в гавайках.

Не улыбнулся никто, включая меня. Шутка вышла неудачной – я сам, как только начал говорить, вспомнил черный палец, указывающий на Фаунтен-Мур. Земля горела, умирала растительность, пылали города.

Иисус пригубил вино.

– Плохо там, откуда вы сейчас?

– Почти все проблемы в тех местах, – сказала Кейт, – связаны с выходом ядовитого газа из трещин земной коры. Я оторвал себе приличный кусок пиццы.

– Сначала возникла серьезная проблема беженцев. Очень быстро кончились запасы провизии. За яблоко могли убить.

– А теперь люди едят друг друга, – фаталистически пожала плечами Кейт. – Люди – единственный продукт, который не в дефиците.

Я поглядел на Иисуса:

– Я так понимаю, что у вас нет недостатка в еде?

– Пока что это не проблема, Рик. Потоп выгнал людей из города за несколько дней. У них не было возможности грабить супермаркеты и склады. На некоторое время у нас запасов хватит.

– Сколько людей в вашей группе?

– Пятьдесят пять. То есть пятьдесят четыре после гибели Дебила.

– Вы уверены, что вода не поднимется выше? – спросила Кейт.

– Этого уровня она достигла через три недели после начала наводнения. Тьфу-тьфу, не сглазить бы – больше она не поднимается.