Вдова - Фиона Бартон

Эйлин говорила с Бобом об их детях, рассказывала ему о семейных делах так, словно он только выкарабкался из комы.

– Сэм говорит, что они с Питом поженятся будущим летом. Хочет устроить все это на берегу.

– На берегу? Подозреваю, не у нас тут, в Маргейте. Хотя пусть делает как хочет. Кажется, она счастлива с Питом, как по-твоему?

– Очень счастлива, Боб. Меня вот больше беспокоит Джеймс. Он слишком уж много работает.

– Интересно, и откуда в нем это? – произнес Спаркс и искоса глянул на жену, ожидая ее реакции. Они друг другу улыбнулись, и впервые за долгие недели – да что там, месяцы! – внутри у него стало что-то разжиматься.

Как все же замечательно было обсуждать собственную жизнь вместо чьей-то, посторонней.

Они решили сделать остановку в Эксмуте и полакомиться сэндвичами с крабами. Сюда они как-то возили на летние каникулы детей, когда те были совсем маленькими, и это место связывалось у них с радостными воспоминаниями. Здесь как будто ничего и не изменилось: все те же синие помпоны гортензий, те же флаги, полощущиеся у Часовой башни, и те же крики чаек, и те же пастельные пляжные домики. Казалось, будто они шагнули назад, в девяностые.

Перекусив, они прошлись по набережной, чтобы размять ноги и полюбоваться морем.

– Ну что, дорогая, надо двигать дальше. Я уже позвонил в гостиницу, заказал на ночь номер, – сказал Боб, потом привлек к себе Эйлин и поцеловал.

Где-то через час они были уже в Дартмуте, после чего направились в Слэптон Сэндс, к чудесному рыбному ужину.

Ехали они с открытыми окнами, и ветер, раздувая волосы, творил у них на головах совершенно нелепые прически.

– Пусть все плохое выветрится, – как он и ожидал, сказала Эйлин. Она всегда так говорила.

Это тут же заставило Боба вспомнить о Глене Тейлоре, однако говорить об этом он не стал.

Приехав к гостинице, они первым делом растянулись на улице на скамьях, напитываясь последним теплом уходящего солнца и планируя совершить утренний заплыв.

– Давай пораньше встанем и пойдем, – предложил Боб.

– А давай не будем. Дадим себе хоть в кои веки утром поваляться, а потом побродим по округе. У нас же целая неделя, Боб! – воскликнула Эйлин и даже рассмеялась от мысли, что целую неделю они будут предоставлены самим себе.

В номер они поднялись уже поздним вечером, и, пока Эйлин принимала душ, Боб по привычке включил телевизор посмотреть последние новости.

От видеоролика с Джин Тейлор, дающей интервью у себя дома в гостиной, у него все внутри привычно сжалось в плотный узел, и он снова вернулся к своей роли.

– Эйлин, милая, мне придется вернуться домой! – крикнул он через дверь. – Там Джин Тейлор. Говорит, что это Глен похитил Беллу.

Эйлин вышла из ванной, обернутая полотенцем. Второе полотенце тюрбаном обматывало ее мокрые волосы.

– Что? Что ты сказал? – Тут она увидела лица на экране телевизора и тяжело опустилась на кровать. – Господи, Боб, неужели это никогда не кончится?

– Нет, Эйлин. Мне очень жаль, но пока я не узнаю, что же все-таки случилось с этой малышкой, это кончиться не может. Джин все знает – и мне надо еще раз ее расспросить. Ты сможешь через пятнадцать минут собраться к выезду?

Она кивнула, разматывая на голове полотенце и вытирая посуше волосы.

Обратно они ехали в тишине. Эйлин спала, а Спаркс вел машину по пустынным ночным дорогам, ежечасно – точнее, в начале каждого часа – включая радио, чтобы узнать, не появилось ли новых подробностей.

Когда они приехали домой, Бобу понадобилось растрясти от сна жену, и вскоре, едва перемолвившись парой слов, оба буквально упали в постель.