Вдова - Фиона Бартон

Пятница, 11 июня 2010 года

Вдова

Доун прямо не сходит с экранов. Ей нравится говорить всем и каждому, что Белла жива, что кто-то забрал ее себе, потому что они не могли иметь детей, но ужасно хотели ребенка. Что кто-то о ней заботится, ее любит, обеспечивая ей хорошую жизнь. Доун теперь уже замужем – вышла за одного из волонтеров кампании, мужчину заметно старше себя, которому, похоже, все время хочется ее полапать. У нее уже есть другая маленькая дочка. И где тут справедливость? Появляясь в утренних телепрограммах, она крепко держит свою новую малышку на руках, чтобы показать всем, какая она хорошая мать. Но меня-то этим не проведешь!

До того как Глена не стало, если он оказывался в эту пору в гостиной, то сразу выключал телевизор, будто невзначай, притворяясь, что ему все это безразлично, и тут же выходил. Однако если его рядом не было, я обычно смотрела. И покупала газеты и журналы, где писали о Белле. Мне нравилось смотреть на фотографии и видео с ней. Как она играет, смеется, как разворачивает рождественские подарки, как что-то по-детски напевает, коверкая слова, как толкает перед собой кукольную колясочку. У меня уже собралась целая коллекция вырезок из журналов и газет, которым давала интервью Доун. Ей всегда по душе была такая известность. Ее пять минут славы.

И вот очень скоро они ждут и меня.

Когда в дверях появляется Мик, он несет пакеты с продуктами и китайскую еду на вынос.

– Хоть не придется париться с готовкой, – со смехом говорит Кейт. – Пожалуй, мы лучше вместо этого себя побалуем.

Мик явно тоже намерен остаться, и я пытаюсь вспомнить, где у меня лежат простыни и одеяло для дивана.

– Из-за меня не хлопочите, Джин, – говорит он с мальчишеской улыбкой. – Я человек не привередливый, могу поспать и на полу.

Я лишь пожимаю плечами. Я уже настолько всем этим наелась, что мне совершенно все равно. Когда-то я бы ринулась стелить постели, повесила бы чистые полотенца, выложила новый кусок мыла. Но теперь мне неохота суетиться. Я сажусь в кресло, ставлю на колени тарелку с китайской лапшой и блестящей ярко-красной курицей и думаю лишь о том, хватит ли мне сил поднять вилку.

Кейт с Миком садятся напротив меня на диван и безо всякого энтузиазма едят лапшу.

– Ужаснейшая гадость, – говорит Мик и отставляет свою тарелку.

– Сам выбирал, – отвечает Кейт и смотрит на мою нетронутую порцию. – Простите, Джин. Может, я принесу вам что-нибудь другое?

Я мотаю головой.

– Разве что чашку чая.

Мик, справившись, есть ли у меня на кухне какие-нибудь консервы, уходит готовить себе тост с фасолью. Я поднимаюсь с кресла, чтобы пойти спать, но Кейт включает новости, и я сажусь обратно. В телевизоре говорят что-то про солдат, про Ирак, и я устало откидываюсь на спинку кресла.

Следующим пунктом новостей иду я. Глазам своим мне верю! Там мое лицо с одной из снятых Миком фотографий.

– Мик! Быстро сюда! На телевидении твои материалы! – кричит Кейт в сторону кухни.

Мик бежит в гостиную и плюхается на диван.

– Прославились, – ухмыляется он, слушая, как ведущий распространяется об эксклюзивном интервью, которое я дала The Daily Post, и о моем «откровении» насчет того, что именно Глен ответственен за похищение Беллы. Я хочу что-то сказать, но тут вдруг показывают заплаканную, с опухшими глазами Доун, которую спрашивают, что она думает об этом интервью.

– Она ужасный, подлый монстр! – кричит та, и я далеко не сразу понимаю, что речь идет обо мне. Что это меня так называют! – Она все знала! – завывает Доун. – Она наверняка знала, что ее муж сделал с моей бедной крошкой!

Я встаю и разворачиваюсь к Кейт.

– Что вы там понаписали? – гневно вопрошаю я. – Что вы там такого обо мне сказали, что меня считают подлым монстром? Я вам доверилась, я все вам рассказала…

Кейт с трудом глядит мне в глаза, однако пытается объяснить, что Доун, дескать, не так все поняла.

– Ничего такого в статье не говорится, – уверяет она. – Там сказано, что вы – еще одна жертва Глена и что вы только догадались, причем с огромным опозданием, что он мог ее украсть.

Мик в поддержку ей тупо кивает – но я им больше не верю. Я сейчас настолько зла, что сперва даже выскакиваю из комнаты. Я не могу снести такого предательства! Тут же я возвращаюсь назад.

– Сейчас же уходите! – говорю им. – Убирайтесь, или я вызову полицию, и вас отсюда выдворят.

Наступает пауза, потом Кейт спрашивает, не может ли она еще раз мне все объяснить.

– Как же ваши деньги, Джин… – пытается она сказать.

Но я перебиваю ее, выпроваживая их с Миком в прихожую: