Дочь генерала - Нельсон Демилль

— Нет, хватит для одного раза... Может, и Боуза нашли?

— Секундочку... Вот он, четвертое августа... Ну и ну! Тут вообще что-то дикое... Кто это?

— Начальник здешней группы УРП, наш с вами коллега.

— Не может быть!

— Может, только ни слова! Поговорим потом. — Я положил трубку.

Синтия молчала. Я сказал:

— Да... если бы я был женатым полковником, новым помощником генерала по оперативным вопросам, и красивенькая генеральская дочка пригласила бы меня выпить...

— Продолжай-продолжай!

— Я бы со всех ног бросился.

— От нее или к ней?

Я улыбнулся.

— Жалкая личность, едва двадцать минут продержался.

— Знаешь, Пол, мой опыт в делах об изнасиловании подсказывает, что некоторым мужчинам трудно обуздать себя. Вам пора научиться думать головой, а не головкой.

— У разбухшего члена нет мозгов, дорогая Синтия. Что касается Сэма Дэвиса, не будем винить жертву.

— Ты прав, но она и сама была жертвой. Дело ведь не в сексе.

— Конечно, не в нем, а в операции «Троянский конь»... Итак, у нас есть основания полагать, что Берт Ярдли знает, где у Энн в подвале «игровая комната».

— Вероятно, знает, — согласилась Синтия. — Но вот Уэса Ярдли она туда вряд ли водила.

— Еще бы! Он — друг. Вдобавок у него никакого влияния ни в городе, ни на базе. Он не женат, поэтому компромат ему не очень страшен. Любопытно другое: знал ли он, что его старик тоже лазит в горшочек с медом?

— Ты иногда скажешь так скажешь, Пол!

Вошла специалист Бейкер:

— Вас хотят видеть шеф полиции Ярдли и офицер Ярдли.

— Я вам скажу, когда смогу их принять.

— Хорошо, сэр.

— Из нашей бригады на Джордан-Филдз мне должны сейчас прислать конверт. Немедленно несите его сюда.

— Хорошо, сэр, — ответила Бейкер и вышла.

— Пойду-ка я навещу своего приятеля. Скучно ему одному взаперти сидеть.

Лабиринтом коридоров я прошел в крыло здания, где размещались камеры. Далберт Элкинс был в том же углу, где и вчера. Он лежал на койке с охотничье-рыболовным журналом в руках. Форму ему не вернули, он по-прежнему был в шортах, футболке и сандалиях.

— Привет, Далберт.

Он сел на кровати, потом встал.

— А-а... приветик.

— С тобой хорошо обращаются?

— Угу.

— Ты хочешь сказать «да, сэр»?

— Да, сэр.

— Как с чистосердечным признанием? Написано?

Далберт кивнул. Первоначальный испуг прошел, но он помрачнел еще больше. Я давно взял за правило, которого теперь придерживаются большинство наших следователей: навещать людей, которых ты посадил, смотреть, чтобы охрана не измывалась над ними — что, к сожалению, иногда случается, — следить, чтобы с их семьями все было в порядке и сами они были обеспечены деньжатами на всякую мелочь и письменными принадлежностями.

Я расспросил его обо всем и терпеливо выслушал его рассказ о том, что охрана вежливая и у него есть все необходимое.

— Хочешь остаться здесь, в управлении, или перевести тебя в тюрьму?

— Лучше здесь.

— В тюрьме можно поиграть в бейсбол.

— Лучше здесь.

— Как ведешь себя на допросах? На все вопросы отвечаешь?

— Да, сэр.

— Хочешь иметь адвоката?

— М-м...

— У тебя есть право на адвоката, который будет представлять твои интересы. Можешь иметь бесплатного адвоката из Главной военной прокуратуры или нанять с гражданки.

— М-м... А ваше мнение?

— Если пригласишь адвоката, я рассержусь. Вот мое мнение.

— Будет по-вашему, сэр.

— Надеюсь, теперь понимаешь, что такого жалкого и безмозглого болвана, как ты, еще земля не носила?

— Так точно, сэр.

— Между прочим, меня зовут уорент-офицер Бреннер. Я только выдавал себя за сержанта Уайта. Спроси меня, если что понадобится тебе или семье. Будут обижать, скажи, что находишься под специальным наблюдением мистера Бреннера. Понял?

— Так точно, сэр... Спасибочки.

— Сам я долго тут не пробуду, вместо меня другому сотруднику УРП придется с тобой цацкаться. Постараюсь сделать так, чтобы тебя пока перевели в казарму. Но я тебе вот что скажу: если сбежишь, из-под земли достану и пристрелю, понял?

— Да, сэр. Если вызволите отсюда, не сбегу, Богом клянусь!

— А если сбежишь, точно пристрелю. Богом клянусь.

— Да, сэр.

Я отправился к себе в кабинет, где Синтия изучала личное дело Энн Кемпбелл, и позвонил в местную группу УРП. С капитаном Андерсом мы обсудили дело Далберта Элкинса, и я посоветовал перевести его в казарму. Андерс поначалу колебался, но, узнав, что я готов дать письменную рекомендацию о переводе, согласился. Потом я попросил к телефону майора Боуза. Пока его искали, я задавал себе один и тот же вопрос: на хрена мне лезть из кожи ради всяких болванов и проходимцев, которых я упекаю за решетку? Нет, пора искать другую работенку, поспокойнее.

Я успел набросать рекомендацию, прежде чем услышал:

— Боуз слушает.

— Доброе утро, майор.

— Вы по какому вопросу, Бреннер?

Я никогда не работал и не сталкивался с этим субъектом и знал о нем только то, что он командир группы УРП в Форт-Хадли, и в дневнике Энн Кемпбелл о нем есть непристойные записи.

— Бреннер, я вас слушаю.

— Да-да, сэр. Мне просто хотелось перекинуться с вами...

— Мы не на спортивной площадке. Что вам нужно?

— Полагаю, вы рассердились, что я попросил не допускать вас к этому делу?

— Правильно полагаете, мистер.

— Да, сэр. Собственно говоря, это полковник Кент решил направить на это задание следователя, не имеющего отношения к Форт-Хадли. — Мне показалось, что майор уже пожалел о том, что втянулся в разговор на неприятную тему.

— Полковник не принимает решений такого рода. А вам следовало бы просто из вежливости сделать мне по приезде звонок.

— Да, сэр. Я был занят. И телефонная связь — двусторонняя.

— Но-но, держите себя в рамках, уважаемый.

— Как поживает миссис Боуз?

— Что?

— Вы женаты, майор?

После секундной заминки он выпалил: