Игра Льва - Нельсон Демилль

Вы можете думать, что человек, который был трижды ранен и едва не превратился в склад внутренних органов, станет в будущем избегать опасных ситуаций. Нет, видимо, подобное подсознательное стремление не было записано в моих генах.

И вот я, Джон Кори, бывший детектив отдела по расследованию убийств Департамента полиции Нью-Йорка, сейчас работаю по контракту специальным агентом в ОАС — Особом антитеррористическом соединении.

Стоял хороший весенний день, суббота. Я сидел в желтом такси, которое направлялось с Федерал-Плаза, 26, в Нижнем Манхэттене в международный аэропорт Джона Ф. Кеннеди, а за рулем машины устроился пакистанец-смертник. Машин на кольцевой автостраде было немного. Чайки с соседней свалки купались в синеве и метко гадили на ветровое стекло. Люблю весну.

Я отправлялся не в отпуск и не на отдых, а выполнял задание упомянутого ОАС. Мало кто знает о существовании этой организации, и слава Богу. ОАС подразделялось на секторы. Каждый сектор специализировался на определенных группах террористов: Ирландская республиканская армия, Пуэрториканское движение за независимость и тому подобное. Я работаю в Ближневосточном секторе, у нас самая большая группа и, возможно, самая важная. По-честному, я мало что знаю о ближневосточных террористах. Начальство предполагало, что я наберусь опыта в процессе работы.

Для проверки своих профессиональных навыков я завел разговор с водителем-пакистанцем. Его звали Фасид. Я знал, что Фасид террорист, хотя он выглядел и говорил как вполне приличный парень.

— Откуда ты приехал в Америку? — поинтересовался я.

— Из Исламабада. Это столица Пакистана.

— Вот как? И давно уже ты здесь?

— Десять лет.

— Нравится в Америке?

— Еще бы. Кому здесь не нравится?

— Ну, например, брату моей бывшей жены, Гарри. Он постоянно ругает Америку, хочет уехать в Новую Зеландию.

— У меня дядя в Новой Зеландии.

— Ты не шутишь? А в Исламабаде хоть кто-то остался?

Таксист засмеялся и теперь уже задал вопрос мне:

— Вы кого-то встречаете в аэропорту?

— Почему ты так думаешь?

— У вас нет багажа.

— Эй, а ты сообразительный парень.

— Значит, встречаете? Я могу подождать и отвезти вас обратно в город.

— Не стоит, я сам доберусь.

— Как хотите, а то могу подождать.

На самом деле я ехал встречать какого-то террориста, который явился с повинной в посольство США в Париже, однако делиться этой информацией с Фасидом я не собирался.

— В футбол болеешь за «Янки»? — спросил я, меняя тему разговора.

— Нет, больше я за них не болею.

Фасид пустился в пространные рассуждения о стадионе, на котором выступали «Янки», о дороговизне билетов, заработках футболистов и так далее. Эти террористы умные ребята, рассуждают как лояльные граждане.

Но тем не менее мне удалось отвлечь его от мысли, зачем я еду в аэропорт. Как я уже говорил, я работал детективом в отделе по расследованию убийств, считался одним из лучших в Нью-Йорке. Год назад на Западной 102-й улице у меня завязалась перестрелка с двумя испанскими джентльменами. Вероятно, они приняли меня за кого-то другого либо просто практиковались в стрельбе, поскольку у них не имелось никаких вразумительных причин для того, чтобы нападать на меня. Иногда жизнь выкидывает забавные фортели.

В этой перестрелке я едва не отдал Богу душу. Потом, когда выписался из больницы, принял приглашение своего дяди Гарри пожить в его летнем доме на Лонг-Айленде, чтобы как следует восстановить здоровье. Этот дом расположен примерно в сотне миль от Западной 102-й, что меня очень устраивало. В дядином доме я времени зря не терял: добровольно взялся за расследование убийства супружеской пары, успел дважды влюбиться и едва не погиб. Кстати, одна из двух женщин, в которых я влюбился, Бет Пенроуз, продолжает играть определенную роль в моей жизни.

Пока все это крутилось на Лонг-Айленде, окончательно оформился мой развод. И если бы я во время отдыха не влез в то дело с убийством супружеской пары, то не имел бы несчастья познакомиться с болваном из ЦРУ по имени Тед Нэш. Тед мне сразу не понравился, да и он, надо сказать, ответил тем же. А теперь — это надо же — мы с ним работаем вместе в ОАС. Я понимаю, что мир тесен, но не настолько же. И кроме того, я не верю в случайные совпадения.

Занимался этим делом еще один парень из ФБР, Джордж Фостер, нормальный парень в отличие от Теда Нэша, однако и с ним дружбы не получилось.

Когда выяснилось, что убийство супружеской пары не касается ЦРУ и ФБР, Нэш и Фостер испарились. Они вновь появились в моей жизни месяц спустя, когда я поступил на службу в Ближневосточный сектор ОАС. Но пусть не радуются, я буду просить перевести меня в сектор, который занимается Ирландской республиканской армией (ИРА), и скорее всего добьюсь этого перевода. Об ИРА я тоже ничего толком не знаю, но, во всяком случае, на ирландцев приятнее смотреть, чем на арабских террористов. Да и ирландские пивные мне очень нравятся. Так что в деле борьбы с ИРА я смогу принести больше пользы. Наверняка.

После всей этой заварушки на Лонг-Айленде меня поставили перед выбором: либо я предстаю перед дисциплинарной комиссией Департамента полиции Нью-Йорка за несанкционированное вмешательство в расследование убийства, либо мне оформляют инвалидность и отправляют к чертям на все четыре стороны. Я предпочел инвалидность, однако выторговал себе право работать в Колледже уголовного судопроизводства, который находится в Манхэттене, где я и живу. Перед тем как меня ранили, я читал лекции в этом колледже. Как видите, много я не просил, поэтому и получил что хотел.

В январе я приступил к работе, у меня было две вечерние группы и одна дневная, но все же я жутко страдал от скуки. Мой бывший напарник Дом Фанелли разузнал о программе набора по контракту специальных агентов для работы в ОАС, куда принимали бывших сотрудников различных силовых структур. Возможно, я совершил ошибку, но вот я уже сотрудник ОАС. Платят здесь хорошо, выдают премии, так что это не ФБР, где в основном собраны тупицы. В прошлом у меня частенько возникали проблемы с ФБР, впрочем, как и у большинства полицейских.