Дочь генерала - Нельсон Демилль

Ярдли не скрывал, что тревожится, и было от чего. Воинская часть и местное население представляют странный симбиоз, особенно на Юге. В худшем случае это отношения между гражданскими и военными далеки от крайностей. Не желая усугублять и без того натянутые отношения, я сказал:

— Я познакомлю вас с людьми из ФБР и дам им самый лестный отзыв о вашей помощи и успехах.

— Это будет порядочно с твоей стороны, Пол. Но ты вдобавок все же черкни. Билл Кент вот тоже обещался. Слушай, может, дать ему звонок? Посидим, потолкуем...

— У меня мало времени, шеф. Не беспокойтесь, вы будете задействованы в расследовании в полной мере.

— Отчего мне кажется, что ты вкручиваешь мне мозги?

— Не знаю отчего.

— Я тебе сам скажу отчего. Оттого, что считаешь, будто у меня пустые руки. А задаром никто никому ничего не дает. Нет, брат, у меня имеется кое-что для тебя полезное.

— Как факт?

— Да. Я нашел в ее доме улики, которых ты не заметил. Но сначала надо обсудить условия.

— Вы имеете в виду вещички из ее спальни в цокольном этаже?

Ярдли вытаращил глаза. Приятно было смотреть.

— Зачем же оставил там все это барахло? — наконец выговорил он.

— Думал, что у вас ума не хватит, чтобы найти.

Он нервно рассмеялся:

— И кому же не хватило ума?

— Но я не все оставил, кое-что взял. Несколько пакетов с фотографиями и видеозаписями мы унесли. — Ничего мы не унесли, хотя следовало бы.

Он пристально смотрел на меня. Вид у него был не самый лучезарный.

— А ты, видать, ловкий...

— Да, я ловкий.

— И где же это барахло?

— В моем трейлере. В тайнике.

— Не втирай мне очки, малый. В трейлере ничего нет.

— Зачем вам знать, где это барахло?

— Затем, что оно мое.

— Ошибаетесь.

Ярдли откашлялся.

— Вот у меня снимут в той комнате отпечатки пальцев и просмотрят фотокарточки и киношные кадры с голыми задницами — многим олухам придется объясняться, очень многим.

— Это точно, включая вас.

Он опять уставился на меня. Я не отводил глаз.

— На понт берешь?

— Шеф, я думаю, что между Уэсом и Энн было кое-что, о чем он умалчивает. Конечно, не самая счастливая пара на земле, но как-никак два года гуляли, и не просто гуляли, но и любовь крутили. У меня вот какой к вам вопрос: ваш сын знал, что вы трахаете его подружку?

Ярдли молчал, раздумывал, как ответить, и, чтобы заполнить паузу, я продолжал:

— А миссис Ярдли знала, что вы трахаете генеральскую дочку? Что же вы молчите, Берт, я ведь не на обед к вам напрашиваюсь?

Ярдли молчал, а я продолжал говорить:

— Вы ведь не случайно обнаружили эту комнату, как сказали Уэсу. Наверное, он знал, что его девушка иногда бегает на сторону, но любовью с ней он занимался в ее спальне наверху. Если бы он увидел ту комнату, он накостылял бы ей по первое число и бросил, как это и водится у джентльменов на Юге. Вы же, напротив, все о ней знали, но сыну не говорили. Это она приказала вам молчать, потому что Уэс ей нравился. А с вами она трахалась, потому что вы имеете влияние на Уэса и можете устраивать дела в городе. Вероятно, вы ей несколько раз чем-то помогли. Словом, для нее вы были как добавочная страховка. Так или иначе, у вас с Уэсом не только одна кровь. Из-за Энн Кемпбелл жизнь у вас стала волнительная и рисковая. Думаю, она предупреждала вас, что хранит копии фотографий и видеозаписей в надежном месте — на тот случай, если бы вам вздумалось выкрасть у нее оригиналы... На тех картинках нетрудно распознать вашу толстую задницу. Поэтому вы начинаете думать о жене и сыновьях, о своем положении в городе, о духовнике и знакомых по церковным делам, о тридцатилетней службе в полиции, и в один прекрасный день вам приходит в голову ликвидировать бомбу замедленного действия. Правильно я рассуждаю?

Ярдли не побледнел, как я ожидал, напротив, побагровел.

— Я не такой олух, чтобы дать себя снимать.

— А вы уверены, что вашего голоса нет на пленке?

— Это не доказательство.

— Может быть, но его достаточно, чтобы замарать ваше имя — как куча дерьма на новом ковре мэра.

Мы сидели друг против друга, как два шахматных игрока, продумывающих на три хода вперед. Потом Ярдли кивнул и промолвил:

— Разок-другой у меня возникала мысль прикончить ее.

— Не шутите?

— Но как можно убить женщину за собственную глупость?

— Не выветрился еще рыцарский дух.

— Угу... Когда это случилось, я был в Атланте. Куча свидетелей.

— Отлично, я поговорю с ними.

— Валяй, дураком себя выставишь.

— Зато без мотивов для убийства.

Собственно говоря, я не считал, что Ярдли — убийца, но когда расспрашиваешь об алиби, люди начинают нервничать. Говорить, где ты был и что делал, всегда неловко, поэтому, если допрашиваемый запирается и качает права, спроси его алиби.

— Можешь сунуть эти мотивы себе в задницу, умник. Мне, может, интересно знать, что тебя есть касательно меня и погибшей.

— Мало ли кому что интересно. Может, у меня еще и фото есть: шеф полиции спит в ее постели.

— А может, и нет никакого такого фото.

— Может, и нет, но как я узнал, что вы были в той комнате?

— Вот и поломай голову, малый. — Ярдли отодвинулся со стулом от стола, словно собираясь встать. — Хватит передо мной выламываться. У меня нет времени.

В дверь постучали. Специалист Бейкер подала мне пакет. Я вскрыл его и вытащил пачку машинописных листов. Взяв один наугад, я стал читать, не стараясь смягчить удар:

— "22 апреля. Около 21.00 заехал Ярдли. Я писала отчет, но он настоял, чтобы мы сошли вниз. Слава Богу, ему достаточно одного раза в месяц. В комнате он приказал мне раздеться, чтобы обыскать меня. Я раздевалась, а он стоял, уперев руки в бока. Потом велел повернуться и нагнуться. Он сунул палец мне в зад, сказав, что ищет наркотики, яд или тайное послание. Затем заставил меня лечь и раскинуть ноги для осмотра влагалища..."

— Ладно, хватит.

— Знакомо, шеф?

— М-м... не совсем... Где ты это раздобыл?

— В ее компьютере.

— Такие свидетельства не принимаются.

— В тяжелых случаях принимаются.

— Может, это бабьи выдумки, и точка.

— Может. Я передам материальчик в Главную военную прокуратуру и Главному прокурору штата Джорджия. Юристы и психиатры проанализируют. Глядишь, подозрения сами собой отпадут.