Коллекционеры смерти - Джек Керли

– Детектив Райдер? – не унимался Зипински, и я понял, что, глядя на ДиДи Денбери, несколько отключился. – Как мог сумасшедший создать такое?

Меня и самого это удивляло.

– Возможно, в нем постоянно боролись гений и злодейство. И порой побеждал гений.

Зипински понимающе кивнул, прикрыл кепкой свою покрасневшую от солнца макушку и продолжил складывать оборудование. Подошла Денбери.

– Вы ведь не собираетесь что-то от меня скрывать? Мы – три мушкетера, вы помните об этом? Ершик, Наути и ДиДи.

Когда Денбери забиралась в кабину фургона, порыв ветра приподнял ее юбку, но она не обратила на это никакого внимания. Я увидел ее ноги – длинные и гладкие, и ярко-красные трусики. Дверь захлопнулась, и она подмигнула мне в окно.

– Эй, заезжайте ко мне попозже, если удастся. Возможно, у меня будут кое-какие результаты по нашему расследованию. Теперь ваша очередь покупать вино. Подсказка: не покупайте ничего с героями комиксов на этикетке.

Они укатили: Зипински за рулем, Денбери – рядом. Я сел в машину к Гарри, пытаясь вспомнить богатые и чарующие цвета на картине из стола Койла. Hо вместо этого перед глазами у меня стояли мелькнувшие на мгновение алые трусики.

Мы мчались к себе в участок, будучи уверенными, что сорвали покров с человека, который, как оказалось, играл в драме вокруг имени Гекскампа немаловажную роль. Я не знал точно, насколько это продвинет нас вперед, но теперь, по крайней мере, я не чувствовал себя так, будто пытаюсь изучать астрономию, сунув голову в грязь и спрашивая себя, когда же покажутся звезды.

– Как ты думаешь, мы должны рассказать Уиллоу о частной галерее Койла? – спросил Гарри.

Мне тоже показалось правильным держать Уиллоу в курсе. Мы сделали это с помощью конференц-связи из небольшого кабинета для переговоров, а не из комнаты детективов. Установив громкоговорящее переговорное устройство посреди стола, мы почувствовали себя персонажами какого-то фантастического фильма пятидесятых годов.

– Мы нашли еще один тайник памятных предметов, – проревел Гарри, не осознав возможностей включенного на полную громкость микрофона.

– Орать не обязательно, – заметил Уиллоу. – Я и так прекрасно вас слышу. Где?

– В доме пропавшего адвоката, Рубина Койла. Он сам является коллекционером, у него полон дом всяких кошмаров. Сначала я думал, что он здесь никто. Но, похоже, он главное действующее лицо всего бала. Естественно, у него есть обычные в таких случаях поручительства – прекрасный честный гражданин, ля-ля-ля, доверие общества, ля-ля-ля. В общем, стандартные песни. Он также является нехилым посредником при заключении контрактов и сделок. И еще знаете что? Похоже, что ожидается выход на этот рынок чего-то очень большого, что требует участия в переговорах такого специалиста.

– Коллекция, – предположил Уиллоу. – Это, должно быть, она.

– Мы совершенно убеждены, что Койл знает, у кого она, – сказал я. – Но это абсолютно не проясняет вопрос, почему у нас сейчас есть две мертвые женщины и третья, которой угрожали.

– Вся деятельность этого больного адвоката сводится только к проведению переговоров? – спросил Уиллоу.

– Он – очень знающий специалист, ведущий человек в «Хамерле, Мелбайн и Раус».

На том конце провода повисла мертвая тишина. Я посмотрел на пульт переговорного устройства: лампочка связи продолжала гореть.

– Мистер Уиллоу? – окликнул я.

– Юридическая фирма. Вы мне об этом раньше не говорили.

– О Койле, пропавшем адвокате? – спросил Гарри. – Конечно же, говорили. Он еще оставил отпечатки своих пальцев в «Уютных хижинах» за пять дней до того, как там была обнаружена Мари Гилбо; их выловили из еще ста тысяч других отпечатков.

– Вы никогда не упоминали, что Койл работает на Уоррена Хамерле.

– А какое отношение вы имеете к Уоррену Хамерле? – спросил я.

Уиллоу рассмеялся, сухо и невесело.

– Все дело в том, кем он был раньше, детектив Райдер. В последний раз, когда я его видел, Уоррен Хамерле был испуганным тощим молодым адвокатом, которого назначал суд…

Голова моя начала клониться вперед, пока не стукнулась о стол.

– Постойте, дайте я угадаю, – перебил я. – Он представлял на процессе интересы Марсдена Гекскампа. Правильно?