8-е признание - Максин Паэтро

Мы потеряли Любимицу чуть ли не на выходе из управления. То ли она влилась в пешеходный поток на Брайант-стрит, то ли запрыгнула в такси — я не знаю, но мы с Конклином с глупыми лицами стояли на улице, щурясь от солнца, высматривали вдалеке светлую голову — и не находили.

— Попробуй позвонить ей, — предложила я Конклину. — Скажи, что появились еще вопросы. Назначь встречу.

— Понял, — ответил Конклин. — Нужно выяснить, где она.

Я буркнула: «Прости» — за свое поведение, отдающее манерами Джейкоби, и стала наблюдать, как Конклин набирает номер и наговаривает сообщение.

— Привет, Норма. Это инспектор Конклин. Перезвони мне, ладно? У меня есть к тебе срочный вопрос.

Он продиктовал свой номер и отключился.

— Давай…

— …проверим ее дом, — закончил напарник.

— Умник, — пробормотала я, а он рассмеялся, и мы направились к машине.

Через тридцать минут езды мы припарковались возле Двадцать третьей улицы, открывающей путь на Президио.

Квартал Президио имел долгую историю, начавшуюся с построенной испанцами на правой стороне залива Сан-Франциско крепости, потом в 1846 году там расположилась военная база Соединенных Штатов. Только сто пятьдесят лет назад здесь стали появляться частные строения, наводнив квартал жилыми домами и офисами.

Реставрация квартала привнесла в Сан-Франциско неомиссионерский стиль: красивые здания из красного кирпича с белыми террасами. Другой тип домов был признан здесь негодным.

Судя по адресу, дом Любимицы располагался в самой живописной и дешевой части, на месте бывших казарм и на довольно приличном расстоянии от места нашей остановки. И меня поразил один факт: от дома Нормы Джонсон был виден Си-Клиф, где располагалась школа Берке и где девушку прежде так унизили.

Я думала, общественный статус важен для нее. Тогда зачем она сама уложила себя на сковородку и зажгла огонь?

Мы с Конклином быстрым шагом прошли по зеленым улицам Президио, заполненным в этот будний день серферами, наслаждавшимися бризом с Бейкер-Бич.

А потом показался дом Нормы — одно из двух связанных воедино строений с небольшим двориком впереди. Дом нуждался в свежей покраске, а на высокой траве перед входной дверью валялся велосипед, словно его бросили впопыхах.

Я постучала, зовя Норму по имени, постучала еще раз — сильнее, но никакого ответа не последовало. Я вспомнила сказанные Любимицей слова: «Следующей жертвой вполне могу оказаться я».

— Неотложные обстоятельства, Рич. Она могла причинить себе вред. Она может быть при смерти.

Я приказала напарнику выбить дверь, но Конклин просто повернул дверную ручку. Дверь открылась. Мое оружие очутилось в руке, прежде чем мы вошли в дом Любимицы, скромный и чистый, но, казалось, обставленный старой чужой мебелью, за исключением фотографии Кристофера Росса в искусно подобранной раме, висящей над пристенным столиком в коридоре.

Я слышала приглушенные звуки шагов и какой-то грохот, но не могла распознать места, откуда они доносились.

Конклин шел позади меня, пока я направлялась в глубь маленького дуплекса, выкрикивая:

— Норма, это сержант Боксер! Ваша дверь была открыта. Вы не могли бы выйти к нам, пожалуйста? Нужно поговорить!

Тишина в ответ.

Я знаками показала Конклину, чтобы он оставался внизу, а сама стала подниматься по лестнице. Верхние комнаты были такими маленькими, что я смогла не только заглянуть в каждый угол, но и под кровати, переворошить стенные шкафы в поисках пустых ниш и скрытых механизмов.

Где же эта чертова Любимица?

Я прошлась по обеим комнаткам, ванной и чулану еще раз, но Нормы Джонсон здесь не было.

Незаметная Любимица снова стала невидимкой.