8-е признание - Максин Паэтро

А потом все случилось.

Вошла его жена, увидела Норму рядом с отцом и впала в ярость.

— Нет, Крис. Не здесь. Я же говорила тебе. Никогда не приводи девчонку в мой дом.

— Да, дорогая. Прости, дорогая, — только и ответил ее папочка.

Норма держала в руках змею, оставляя ее челюсть открытой с помощью большого и указательного пальцев, в точности как учил папа.

Но в тот миг на его лице появилась паника.

— Мне нужно убрать тебя отсюда, — сказал он. Словно она была мусорным ведром, а не его плотью и кровью. Не его дочерью. Не потомком дочери сенатора и самого уважаемого жителя Калифорнии.

Она нырнула под его руку, пробежала мимо «ведьмы» и бросилась вниз, в хозяйскую спальню. И там положила крайта под покрывала, где темно и укромно, как нравится змеям. Она думала, оставляя змею, что его жена умрет, — но прекрасно понимала, что и отец спит там же.

Папа нашел ее в хозяйской ванной и хлопнул дверью.

— Поторопись! — кричал он.

Это были последние слова, сказанные ей. Она выскочила из ванной. Выбежала из дома и несколько часов просидела на обочине.

Она рыдала, когда он умер.

А после все изменилось. Но она не жалела. Она заступилась за себя, и теперь жизнь снова наладилась. Все ее нужды удовлетворялись. И она была самым плохим и самым важным здесь обитателем. Ее здесь уважали.

— Тебе тут нормально, Норма? — спросил охранник, выпуская Норму и Бернадетту на прогулку во двор. Ключи клацали, и этот звук ее успокаивал.

— Прекрасно, — ответила Норма Джонсон, улыбнувшись ему. — Лучше не бывает.