8-е признание - Максин Паэтро

Юки занималась по видеопрограмме, когда зажужжал дверной звонок интеркома и послышался голос консьержа:

— К вам доктор Чесни.

Юки охватил восторг.

Док пришел так рано! В дверь позвонили, Юки распахнула ее, и док потянулся к ней с поцелуем. Юки страстно ему ответила, запустив руки в его светлые, как у Рики Шродера, волосы, изгибаясь и постанывая.

— Рада меня видеть? — улыбнулся он.

Она кивнула и улыбнулась в ответ. Они снова стали целоваться, и док толчком закрыл дверь.

Бесценные мгновения: эти поцелуи целиком принадлежали им. Только они с доком целовались подобным образом.

— Привет, радость моя. Как прошел день? — спросила Юки, оторвавшись от него, чтобы глотнуть воздуха, и засмеялась — ей понравилось говорить такие «семейные» фразы.

Когда она последний раз говорила подобное?

Говорила ли вообще?

— Неплохо, конфетка, — ответил док, обнимая ее и провожая обратно к софе, где нежно толкнул на тугие подушки и сел рядом.

— Пчелиные укусы, сломанная ключица и младенец, спешивший родиться еще в приемной, — продолжил он, касаясь ее волос, того сантиметрового ежика, что выстриг неделю назад и так полюбил.

Ей он тоже начал нравиться.

— Любой день, когда мне не приходится колоть ВИЧ-больных, — хорош.

— Я тебя понимаю, — согласилась Юки. — Так значит, ты заправил машину, собрал вещи и готов ехать?

Она-то уже была готова. Едва упаковала сумку, как уже мысленно провела этот День памяти[16]в Напе: долгая романтическая поездка, прекрасный отель, огромная кровать.

— Готов. Но есть нечто, что я прежде должен тебе рассказать.

Юки попыталась поймать его взгляд. Теперь она поняла, что док выглядел немного встревоженным, когда она открыла ему дверь. Правда, она и сама слегка нервничала, но списывала все на предстоящие выходные — ведь скоро они в первый раз займутся любовью.

Его улыбка казалась робкой, и ее это обеспокоило.

Неужели выходные придется резко сократить?

Или еще хуже?

— Джон, что не так? Ты в порядке?

— Зависит от того, как ты на все посмотришь, — ответил он. — Будет непросто, Юки.

Он держал ее руку, но глаз по-прежнему не поднимал.

— Вот в чем проблема: скажешь слишком рано — и выглядишь излишне дерзким, скажешь слишком поздно — и сводишь своими словами с ума. В нашем с тобой случае получается одновременно и слишком рано, и слишком поздно…

— Ты пугаешь меня, Джон. Говори же.

— Несколько дней назад, когда ты сказала, что у тебя не было секса около двух лет…

— Так глупо получилось. Это правда, но я тогда нервничала. Моя голова… меня захлестнуло.

Док взглянул на нее своими темно-голубыми глазами:

— У меня тоже не было секса около двух лет.

— У тебя? Брось. Я тебе не верю.

Юки снова вспомнила, как попала в госпиталь после аварии и увидела там дока. Она согласилась показать ему город. После первого нежного поцелуя именно она поцеловала его страстно, как и сегодня.

Именно она импровизировала.

А он следовал за ней.

Юки расстроилась. Почему она не слушала свою маму? «Будь подобно лебедю, Юки. Держи голову высоко поднятой. Плыви вперед спокойно и уверенно». Ей не хватило терпения. Вместо этого она повела себя как отец. Неслась сломя голову.

— Пожалуйста, скажи уже, — попросила Юки.

И он все ей рассказал, запинаясь, прерываясь и начиная заново, перескакивая из прошлого в настоящее и возвращаясь назад. И хотя Юки с трудом улавливала суть, ее мечты постепенно рассеялись. В голове зашумело.

А потом наступила темнота.