Богиня на кухне - Софи Кинселла

– Итак, юрист Саманта Свитинг покидает деревню, где ее знали исключительно как домашнюю работницу, – негромко произнес Доминик в микрофон своим хорошо поставленным, телевизионным голосом. – Вопрос в том, испытывает ли она сожаление. Давайте спросим. – Он выжидательно посмотрел на меня.

– По-моему, вам велели не высовываться, – процедила я. Не буду я с ним церемониться!

– За дело! – Гай положил мне на колени стопку контракте». – Сделка с «Саматроном». Давай, вгрызайся.

Стопка была в несколько дюймов толщиной. Когда-то один только вид свеженького контракта заставлял меня встряхнуться, вызывал приток адреналина. Я всегда стремилась первой углядеть несоответствие, первой отыскать неувязку. Но сейчас контракты оставили меня равнодушной.

Все прочие погрузились в работу. Я полистала контракты, пытаясь ощутить былой энтузиазм. Отныне это снова моя жизнь. Стоит мне прочувствовать ее, я снова начну получать удовольствие.

– От кулинарных книг к контрактам, – пробормотал в микрофон Доминик. – От деревянных ложек к исковым заявлениям.

Этот парень определенно начинал действовать мне на нервы.

Я перевернула страницу. Буквы расплывались перед глазами. Не сосредоточиться. Мысли продолжали возвращаться к Натаниелю. Я пыталась ему позвонить, но его телефон не отвечал. На сообщения он тоже не реагировал. Такое впечатление, будто он разорвал всякую связь с внешним миром.

Как это могло случиться? Почему он взял и уехал?

На глаза вновь навернулись слезы. Я раздраженно смахнула их рукой. Не стану плакать. Партнеры не плачут. Чтобы справиться с собой, я повернулась к окну. Поезд почему-то замедлял ход.

– Вниманию пассажиров, – прохрипел вдруг мужской голос из динамика под потолком. – Наш поезд далее проследует со всеми остановками. Мы остановимся в Хизертоне, Марстон-Бридж, Бридбери…

– Что? – насторожился Гай. – Со всеми остановками?

– Господи Иисусе. – Дэвид Эллдридж состроил гримасу. – Сколько же мы будем тащиться?

– …прибудем на Паддингтонский вокзал с опозданием на полчаса, – сообщил голос в динамике. – Приносим извинения за…

– Полчаса?! – Эллдридж выхватил из кармана телефон. – Придется перенести встречу.

– А мне придется передоговориться с ребятами из «Пэттинсон Лобб». – Гай раздосадованно покрутил головой и набрал номер. – Привет, Мэри. Это Гай. Слушай, наш поезд еле ползет. Я опоздаю на полчаса…

– Предупредите Дерека Томлинсона… – продолжал давать инструкции Дэвид.

– Нам надо передвинуть «Пэттинсон Лобб», отменить встречу с тем парнем из «Юриста»…

– Давина, – сказал Грег Паркер в свой телефон, – этот чертов поезд опаздывает. Передайте остальным, что я задержусь на полчаса. Я пошлю мейл. – Он отложил телефон, достал наладонник и принялся тыкать стилом в экран. Мгновение спустя тем же занялся и Гай.

Я недоверчиво наблюдала за этим приступом коллективного безумия. Они все буквально позеленели. Но ведь поезд опаздывает всего на полчаса! Тридцать минут. Разве можно сходить с ума из-за каких-то тридцати минут?

И я такой же стану? Честно говоря, я уже подзабыла, каково это. Может, я вообще забыла, что значит быть юристом?

Хизертон. Поезд медленно остановился. Я бросила взгляд в окно – и невольно вскрикнула. Всего в нескольких футах над зданием вокзала парил огромный воздушный шар, красный с желтым; люди в его корзине радостно махали прохожим. Казалось, мы перенеслись в сказку.

– Эй, смотрите! – позвала я. – Там воздушный шар! Никто даже не поднял головы. Все продолжали набирать тексты сообщений.

– Посмотрите! – не отступалась я. – Ой, как здорово!

Никакой реакции. Моих попутчиков интересовали исключительно их наладонники. Шар поплыл прочь. Еще чуть-чуть – и совсем скроется из глаз. А они так его и не увидели.

Сливки юридического мира, в своих тысячефунтовых костюмах ручного пошива, с наисовременнейшими компьютерами в руках. Ни на что не отвлекаются. Чихать они хотели на то, что происходит за окном. Они живут в собственном мире.

Я этому миру не принадлежу. Уже не принадлежу. Я перестала быть одной из них.

Мне это вдруг стало ясно совершенно отчетливо. Я другая, я не из них. Когда-то я была с ними заодно, но все изменилось. Я не хочу. Не собираюсь тратить свою жизнь на совещания и переговоры. Не желаю считать каждую секунду. Не хочу упускать то, что происходить за окном.

Я сидела, вжавшись в спинку сиденья, со стопкой контрактов на коленях. Напряжение внутри меня ощутимо нарастало. Я допустила ошибку. Большую ошибку. Меня здесь быть не должно. Не этого я хочу от своей жизни. Не этим мечтаю заниматься. Не к этому стремлюсь.

Пора сматываться. И поскорее.

По всему поезду хлопали двери, люди выходили на платформу, выносили сумки и чемоданы. Я глубоко вдохнула, взяла свою сумочку и встала.

– Извините, – сказала я. – Я ошиблась. Только сейчас сообразила.

– Что? – переспросил Гай.

– Извините, что отняла у вас время. – Мой голос дрогнул. – Но… я не могу здесь оставаться. Не могу.

– Господи! – простонал Гай. – Саманта, ты опять за свое?!

– Не пытайся меня остановить, – предупредила я. – Я все решила. Одной из вас мне не стать, это очевидно. Не надо мне было уезжать.

– Это все тот садовник? – Гай тоже встал. – Саманта, ну сколько…

– Это не он! Это я! Гай… – Я замялась, подыскивая нужные слова. – Я не хочу становиться человеком, который не смотрит в окно.

Понимания на лице Гая не отразилось. Впрочем, я и не рассчитывала его увидеть.

– Прощайте. – Я открыла дверь купе и хотела было выйти, но Гай схватил меня.

– Саманта, в последний раз прошу, прекрати ломать комедию! Я тебя знаю! Ты юрист, помни об этом!

– Ты меня не знаешь, Гай. – Я неожиданно рассвирепела. – И нечего ко мне ярлыки лепить! Я не юрист! Я человек!

Я вырвала руку, захлопнула за собой дверь купе и остановилась, вся дрожа от ярости. В следующую секунду дверь снова открылась, и на меня вывалились Доминик с оператором.

– И вот, – возбужденно заговорил Доминик в микрофон, – какой неожиданный поворот! Саманта Свитинг отвергает блестящую юридическую карьеру!

Нет, я точно его прибью.

Мы вышли на перрон. Поезд тронулся. Мимо меня проплыли лица Гая и других партнеров. Они осуждающе смотрели на меня. Похоже, больше мне никто вернуться в компанию не предложит.

Перрон постепенно опустел; проходя мимо меня, люди с любопытством косились на камеру в руках оператора. Я осталась в гордом одиночестве на вокзале Хизертона. С дамской сумочкой в руках. И что теперь? Я ведь даже понятия не имею, где этот Хизертон находится.