Богиня на кухне - Софи Кинселла

– Где вы их берете? – живо заинтересовалась рыжеволосая гостья. – Что, существует какое-то агентство?

– Называется «Оксбриджские домохозяйки»[14], – поведал Гай, ставя перед ней тарталетку. – Очень дорогое. Принимает заявки только от сливок общества.

– Ну надо же! – Рыжеволосая недоверчиво покрутила головой.

– А я учился в Гарварде, – продолжал он. – И числюсь поэтому в штате «Гарвардских помощников». Наш девиз: «Вот для чего нужна Лига Плюща»[15]. Верно, Саманта?

– Заткнись, – прошипела я. – Просто подавай еду – и молчи.

Наконец все гостьи оказались при еде, и мы вернулись на кухню.

– Очень смешно, – сказала я, швыряя поднос на стол. – Ты, оказывается, такой остроумный.

– Да перестань, Саманта. Ты что, ждала, что я восприму это всерьез? – Он снял фартук, кинул его на спинку стула. – Подавать еду деревенским кумушкам! Млеть от их похвал! Опомнись!

– У меня есть работа. – Я открыла духовку, проверила, как там лосось. – Так что если ты не намерен мне помогать…

– Это не та работа, которой ты должна заниматься! – перебил он. – Саманта, хватит валять дурака! У тебя одной мозгов больше, чем у всей этой компании, а ты их обслуживаешь! И приседаешь перед ними! И чистишь их туалеты! Признаться, я не ожидала от Гая такой экспрессии. Он больше не дразнил меня, нет – говорил совершенно серьезно.

– Саманта, умнее тебя я мало кого встречал, уж поверь. – Его голос срывался от сдерживаемой ярости. – Как юристу тебе из нас никто и в подметки не годится! Я не позволю тебе променять карьеру на это… дерьмо собачье!

Я оскорбилась.

– Выбирай выражения, Гай. Только потому, что я не желаю пользоваться своим образованием, только потому, что я не сижу в офисе, моя жизнь должна считаться потраченной впустую? Гай, я счастлива! Я радуюсь жизни, как никогда ей не радовалась. Мне нравится готовить. Мне нравится управлять домом. Я могу пойти в сад и сорвать клубнику…

– Ты грезишь наяву! – рявкнул он. – Саманта, очнись! Неужели ты не понимаешь, что пока для тебя все это в новинку? Но уверяю тебя, новизна ощущений пропадет, острота притупится. И что тогда?

Он сумел заронить в мою душу зерно сомнения. Но я не желала сдаваться.

– Ничего не пропадет! – Я помешала спаржевый соус. – Мне нравится так жить.

– Посмотрим, как ты запоешь через десять лет!

Представляешь – десять лет чистить нужники? – Он подошел поближе, встал у плиты.

Я отвернулась. – Тебе нужно было отдохнуть. Требовался перерыв. Ты его получила. Но теперь пора возвращаться к реальности.

– Для меня реальность – здесь, – проговорила я. – И другая мне ни к чему.

Гай покачал головой.

– В прошлом году мы с Шарлоттой ездили в Тоскану, учились рисовать акварелью. Мне понравилось. Оливковое масло, итальянские закаты, все такое… – Он посмотрел мне в глаза. – Но это вовсе не означает, что я собираюсь стать долбаным художником и переселиться в Тоскану!

– Не вали все в кучу! – Я не выдержала его взгляда. – Гай, я не хочу трудиться сутки напролет, не хочу прыгать из стресса в стресс. Я и так отпахала семь лет по семь дней в неделю, без единого выходного…

– Вот именно! Твои усилия наконец отметили и адекватно оценили, а ты решила удрать?! – Он схватился за голову. – Саманта, по-моему, ты не понимаешь выгод своего положения. Тебе предложили должность полного равноправного партнера. Ты можешь потребовать фактически любую зарплату. Ты – королева!

– Что? – озадаченно переспросила я. – Что ты имеешь в виду?

Гай тяжело вздохнул, закатил глаза, будто призывая на подмогу небесных покровителей юриспруденции.

– Ты не просчитывала последствия той бучи, которую учинила? Или до сих пор не сообразила, в какую лужу посадила «Картер Спинк»? Если верить прессе, в последний раз такое было в восьмидесятых, когда все обсуждали падение Сторсонов.

– Я этого не планировала, – попыталась оправдаться я. – И не приглашала прессу к себе в дом.

– Я знаю, они сами прискакали. Но репутация «Картер Спинк» изрядно подмочена. Отдел человеческих ресурсов буквально вне себя. После всех этих разрекламированных программ улучшения деловой этики, после всех университетских призывов ты встаешь и заявляешь, что лучше чистить туалеты! – Он неожиданно фыркнул. – Черный пиар во всей красе.

– Но это же правда, – растерянно возразила я. – Я правда так думаю.

– Не глупи! – Гай стукнул кулаком по столу. – «Картер Спинк» у тебя вот где сидит! Они спят и видят, как ты возвращаешься! Они заплатят тебе столько, сколько ты запросишь. От таких предложений не отказываются.

– Мне не нужны деньги, – заявила я. – У меня их достаточно.

– Нет, ты точно не понимаешь! Саманта, если ты вернешься сейчас, то через десять лет выйдешь в отставку обеспеченной до конца своих дней! Вот тогда срывай в свое удовольствие клубнику с грядок, подметай полы и занимайся прочей фигней!

Я открыла было рот, но внезапно обнаружила, что все слова, еще секунду назад вертевшиеся на языке, куда-то пропали. И мысли разбежались. В голове царила полная сумятица.

– Ты заслужила награду, – сказал Гай, немного успокоившись. – Понимаешь, Саманта? Так бери.

На этом мы и закончили. Гай прекрасно знает, когда следует остановиться; ему бы в барристеры податься. Он помог мне вынести лосося, потом обнял и предложил позвонить, когда я одумаюсь. И уехал, а я осталась в кухне, наедине с сумбурными мыслями.

Еще утром я была так уверена в себе, так тверда. Но теперь…

Его доводы казались все более убедительными. Все более разумными. Может, и я вправду обманываю себя? Может, действительно новизна впечатлений сказывается? Может, после нескольких лет деревенской жизни я пойму, что не гожусь для нее? Мне вдруг представилось, как я мою полы; голова обмотана нейлоновым шарфом, в руках швабра, и всем вокруг рассказываю: «Знаете, я когда-то была юристом…»

У меня есть мозги. И неплохие перспективы.

Гай прав. Я заслужила награду. Столько лет гробилась!

Я уронила голову на руки, облокотилась на стол, прислушалась к стуку собственного сердца, которое словно отбивало ритм простого вопроса: «Что мне делать? Что мне делать?»

Ответ был очевиден. Он казался единственно верным. Рациональным. Осмысленным.