Страх и отвращение в Лас-Вегасе - Хантер С. Томпсон

— Ладно, хорошего понемножку, — сказал кто-то. — Они вернутся где-то через час. Пошли обратно в бар.

Не сейчас. Нет. Своей очереди дожидались еще около ста девяноста мотоциклов. Каждые две минуты, согласно регламенту, они по десять выдвигались на старт. Сначала было возможно наблюдать за ними с расстояния двести ярдов от стартовой линии. Но эта видимость на поверку оказалась иллюзорной. Третья по ходу десятка исчезла в пыли за сто ярдов от того места, где мы стояли, и к тому времени, как они запустили первую сотню (а ведь оставались еще сто), наша видимость сократилась до каких-то ничтожных пяти шагов. Мы могли видеть ровно столько же, сколько и стоявшие в самом хвосте зрительских рядов…

За ними поднималось и уже начало сгущаться невероятное облако пыли, накрывшее эту часть пустыни в течение следующих двух дней. Никто из нас тогда даже не предполагал, что это последнее мгновение, когда мы имеем честь лицезреть роскошную «Минт 400».

К полудню под пылающим солнцем арену уже трудно было разглядеть за сто шагов от бара-казино. Идея «освещения этой гонки» в любом приемлемом смысле для работы журналиста оказалась абсурдом. С таким же успехом можно пытаться следить за ходом состязания пловцов в бассейне, уровня «Олимпийского», засыпанном вместо воды порошком талька. Тут, как и было обещано, на выручку подоспела компания «Форд Мотор», предоставившая для прессы «Брончо» с водителем, но после нескольких лютых пробегов по пустыне в поисках мотоциклов-участников, когда мы обнаружили лишь один, да и то случайно, я оставил эту затею на совести фотографов и вернулся обратно в бар.

Пришло, время, чувствовал я, для Агонизирующей Переоценки всей картины происходящего. Гонка, несомненно, имела место. Я был свидетелем старта: вполне в этом уверен. Но вот что делать сейчас? Нанять вертолет? Отправиться назад в вонючем «Брончо»? Слоняться неприкаянным по этой чертовой пустыне и смотреть, как эти козлы-гонщики проходят контрольный пункт? Раз в каждые тринадцать минут...

К десяти они растянулись по всей трассе. Это уже нельзя было назвать «гонкой». Это была Борьба за выживание. Единственное видимое действие происходило на стартовой-финишной линии, к которой на полной скорости подкатывал какой-то мудак, выскочивший из клубов пыли, и в изнеможении слезал с мотоцикла… Его команда техников дозаправляла машину и отправляла ее назад со свежим водилой… на следующий этап в пятьдесят миль, еще один брутальный час убийственного для почек безумия в этом омерзительном пыльном чистилище, в котором было не видно ни зги.

Около одиннадцати я предпринял очередной заезд в тачке для прессы, но вместо гонки мы наткнулись на два джипа-пустынника, битком набитых какими-то уродами, напоминавшими отставных младших офицеров из Сан-Диего. Обдав нас каскадом песка, они резко перекрыли дорогу и потребовали сообщить: «Где эта чертова фигня?» «Понятия не имею, — сказал я. — Мы такие же добропорядочные патриоты-американцы, как и вы». Оба пустынника были покрыты зловещими символами: Клекочущие Орлы сжимают в своих когтях американские флаги, косоглазая змея порублена на куски звездно-полосатой циркулярной пилой, а на одной из машин, на заднем сидении, торчало что-то вроде крупнокалиберного пулемета на подставке.

Они отрывались на полную катушку — просто носились с дикой скоростью по пустыне и доставали всех, кто попадался им на пути. «Из какого вы подразделения, друзья?» — заорал один из них. Моторы ревели так, что мы едва слышали друг друга.

— Спортивная пресса, — прокричал я в ответ. — Мы и мухи не обидим: наемные трудяги.

Вояки заулыбались.

— Если хотите хорошей добычи, — кричал я, — то вам надо погнаться вон за тем мерзавцем из «Новостей Си Би Эс». Прямо там, впереди, на черном джипе. Этот человек ответственен за «Продажу Пентагона».

— Твою мать! — вскричали разом двое. — Черный джип, ты сказал?

Они умчались прочь. Разошлись как в море корабли. Мы подскакивали на камнях, продираясь сквозь мелкие заросли кактусов, похожих на железные перекати-поле. Внезапно из моих рук вылетела кружка пива, перевернулась и упала на колени, окатив мне промежность теплой пеной.

— Ты уволен, — сказал я водителю. — Вези меня обратно на арену.

Остро чувствовалась необходимость осесть на одном месте — поразмыслить над этим гнусным заданием и понять, как с ним справиться. Ласерда настаивал на Всеобъемлющем Репортаже. Он хотел вклиниться в эту песчаную бурю и попробовать применить какие-то редкие комбинации пленки и объективов, способные проканать в этом паскудстве.

Решал Джо, наш водитель. На самом деле звали его не Джо, но нам рекомендовали так его называть при инструктаже. Прошлой ночью я говорил с боссом из «Фо Мо Ко», и когда он упомянул о приписанном к нам водителе, то важно сказал: «Его настоящее имя — Стив, но ты должен звать его Джо».

— Какие проблемы? — отозвался я. — Мы будем звать его так, как он захочет. Как насчет «Свечи» или «Горки»?

— Никакой отсебятины, — отрезал представитель «Форда». — Зовите его «Джо».

Ласерду уломали, но около полудня он снова выехал в пустыню в компании нашего водителя, Джо. А я окончательно вернулся в бетонный бар-казино, которое в действительности было «Стрелковым Клубом Минт», где начал основательно бухать, основательно думать и делать много основательных заметок…