Богиня - Юкио Мисима

гневе крикнул: «Я отменяю сегодняшний праздник! Уходите!» Он был просто вне себя, никак не унимался. Все принялись его успокаивать, спрашивать, что случилось. Тогда он швырнул на стол Вашу визитную карточку, сжал руками голову и разрыдался. Я сразу же позвонила Вам домой, но мне ответили, что Вас нет. Как преданный друг господина Икаруги, я сочла своей обязанностью записать в блокнот Ваш адрес.

Господин Икаруга сам швырнул Вашу визитку, но стал кричать на нас, что мы ее украли. Я вернула карточку, и все мы, оберегая больную руку господина Икаруги, проводили его до дома.

Праздник, специально устроенный по радостному случаю его выписки из больницы, был испорчен. Мадам, владелица «Инферно», относится к господину Икаруге с искренним уважением и в обеденное время предоставила бар исключительно для него. Она была в ярости и всячески ругала Вас, хотя никогда не видела.

Мы – это группа лиц, которые от всей души любят и восхищаются искусством господина Икаруги. Мы не называем его «учитель», а всегда обращаемся к нему уважительно – «господин». Уже из этого Вам должна быть понятна степень нашей любви к нему. Он поистине гений. У того, кто родился с душой ангела, и гнев, и радость, и печаль – все безоглядно выставлено напоказ. Я не знаю другого столь же чистого человека.

Даже то, что Вы спасли его после аварии, – вмешательство в чужое дело. Быть может, умри он тогда, сейчас слава его искусства засияла бы еще ярче.

Этим письмом я выражаю наше общее негодование из-за поступка бессердечной буржуазной барышни, которая нарушила данное господину Икаруге обещание и сорвала священную для нас встречу.

А-ко

Асако никогда в жизни не приходилось получать столь грубого письма. Во время чтения она несколько раз вспыхивала от гнева, на глазах выступили слезы. А главное, все претензии в письме были надуманными, нелогичными. Прежде всего, это Икаруга решил, что Асако придет на его сборище, – сама она согласия не давала.

«Это написала очень странная женщина», – решила Асако, когда немного успокоилась. Потом перечитала письмо и вдруг рассмеялась.

Все эти люди – просто сборище сумасшедших. Подумать только, мадам так разозлилась, что ругала незнакомую девушку. И все это устроил наглый Икаруга. «Душа ангела», как же! Разве бывают такие обидчивые ангелы?

Но, несмотря на всю нелепость письма, Асако прочла его с интересом. У нее возникло странное ощущение, будто она подглядывает сама за собой: в незнакомом ей месте произошел инцидент, причиной которого стала она.

«Когда мы с Сюндзи смотрели кино, в баре в Сибуе случился бестолковый скандал».

Асако снова развеселилась. Помимо прочего, это веселье означало, что в ее благородном сердце не было зла на людей, которые за доброе дело – доставку раненого в больницу – отплатили бранью и беспочвенным осуждением.

Она разорвала письмо, выбросила его и села заниматься. Подступали сумерки начала лета; в это время уже не спеша появляются завязи плодов, предвещая богатый урожай. На столе Асако стояли фигурки – отцовские сувениры, привезенные из-за границы,– они не сгорели при пожаре, потому что в старом доме огонь не успел до них добраться. Это были прелестные копии классических скульптур, в частности «Амур и Психея» из чуть пожелтевшего мрамора: обнаженные любовники, обнявшись, склонились друг к другу для поцелуя[16].

Асако в перерывах между занятиями рассеянно смотрела на скульптуру и улыбалась. Белые мраморные губы влюбленных были готовы нежно, словно перышко, коснуться друг друга, но этот поцелуй не вызывал никакого чувственного желания – он выглядел соприкосновением душ.

«Их можно назвать невинными душами – или ангельскими».

Перед мысленным взором Асако возник Икаруга Хадзимэ: обхватив колени, он с задумчивым видом сидел в углу мастерской. Ангел на костылях… Глубоко в душе Асако зародилось предположение: «Наверное, у меня есть какая-то причина его жалеть».

Так получилось, что Асако опять встретилась с Икаругой Хадзимэ, на этот раз вынужденно.

Как-то вечером раздался телефонный звонок – служанка доложила, что Икаруга Хадзимэ хочет поговорить с хозяином дома.

– Наверное, по какому-нибудь делу. – При жене Сюго лишь мельком глянул на Асако, нахмурился и отправился в комнату с телефоном.

Ёрико, безвылазно сидя дома, читала газеты от корки до корки, поэтому все знала.

– Странная фамилия – Икаруга. Такая же, как у того знаменитого художника, которого сбила машина.

– Да, – с равнодушным видом и бешено колотящимся сердцем ответила Асако.

Вскоре Сюго заглянул в комнату и позвал дочь.

Она вместе с отцом прошла к телефону. Сюго, зажимая ладонью трубку, быстро произнес:

– Неприятный звонок. Назвался деятелем искусства, эмоции бьют через край. Как-то разыскал наши имена и номер телефона. Говорит, хочет обязательно посетить нас и поблагодарить за помощь. Приедет на машине вместе с учениками, еще не привык сам нормально передвигаться на костылях. В таком виде он, прежде всего, взбудоражит мать. Я отказывался – не слушает. Говорит, в таком случае хочет по телефону поблагодарить дочь.

– И правда неприятно. – Асако почти безотчетно забрала у отца трубку. – Придумаю, как ответить. А то потом не отвяжемся.

– Да.

Отец послушно вышел из комнаты, и Асако, облегченно вздохнув, поднесла трубку к уху. В трубке раздался не язвительный, а на удивление спокойный и довольно приятный голос – моложе, чем можно было судить по внешности его обладателя:

– Алло, это Асако? Услышал наконец-то ваш голос и словно ожил. Думал, что вы не подойдете, поэтому позвал к телефону вашего отца.

Отца в комнате не было, и Асако хотела сказать: «Вы поставили меня в неловкое положение», но промолчала.

– Если я с толпой учеников явлюсь к вам в дом, то наверняка причиню вашей семье неудобства. А я правда готов так поступить. Лучше всего, если вы завтра придете ко мне в гости, в мастерскую. Решите не приходить – ну и ладно. Мастерская на холме в районе Окаяма. Спросите – вам покажут, как пройти. Номер дома… – Асако молчала, Хадзимэ все время говорил один: – Буду завтра целый день ждать. Не придете – приеду к вам домой. Я целый день безвылазно сижу в мастерской, вот-вот умру. Ну, до свидания.

На этом неловкий разговор закончился.

Асако вернулась в комнату, где отец правдоподобно отвечал на назойливые расспросы матери:

– Нет, предлагал купить картину, знакомая порекомендовала обратиться ко мне. Знакомая – школьная подруга Асако, тут Асако подошла, она и извинилась за отказ. Кажется, он потерял ногу, еще и всякие жизненные трудности, жалко его…

– Что за картина?

– Даже не знаю.

И почему в те дни, когда она встречается с Икаругой Хадзимэ, всегда идет дождь?

Асако в