Богиня - Юкио Мисима

Асако хотела отказать Сюндзи, но поняла, что для этого нет никаких причин.

– Подумай. Если встретятся непонятные вопросы, я помогу.

Асако молча посмотрела на вьющуюся по берегу реки дорогу и внезапно вздрогнула.

Около покосившейся изгороди стоял, опираясь на трость, Икаруга Хадзимэ и пристально смотрел в ее сторону. Это был не мираж. Несомненно, Хадзимэ с его больной ногой было трудно перепрыгнуть через ветхую изгородь, и он с досадой тыкал тростью в землю за ней. Потом он поднял голову, встретился взглядом с Асако и поспешно спрятался в зарослях.

«Странный тип», – равнодушно подумала Асако.

Все ее волнение досталось Сюндзи. Асако посмотрела на него:

– Вот и решилась экзаменационная задача.

– Решилась? Если ответ совпадет с моим, то все верно.

– Совпадет. – Асако скромно потупилась. – Но меня надо крепко держать.

– Я и держу. Но скажу о том, что тебе не идет. Выглядеть человеком, которого мучают угрызения совести.

– Какие еще угрызения совести?

И Асако благовоспитанно улыбнулась.

Глава седьмая

У Ёрико как-то незаметно начались отношения с Икаругой Хадзимэ. Их встречи были тайными, Хадзимэ сам не понимал, зачем сблизился с ней, тогда как Ёрико посвежела, оживилась.

Она выходила на прогулки только ранним утром или поздним вечером, когда сгущался туман, а в остальное время сидела дома, читала газеты и еженедельные журналы. Прежде Ёрико напоминала мертвеца, а в Каруидзаве быстро приобрела хороший аппетит. Асако, привыкшую к притворству матери, это забавляло.

Хадзимэ всегда приходил в отсутствие Асако. Перенесемся в сад – если встать за лиственницей, можно услышать продолжение разговора в гостиной с тюлевыми шторами.

– Только это?.. – спрашивает Ёрико, обхватив морщинистой рукой с выступающими венами пустую чашку, из которой недавно пила чай.

– Есть еще множество фактов. Крик одного петуха уже предвещает рассвет, так и один дурной слух повлечет за собой другие.

Хадзимэ говорит, сидя спиной к окну, виден лишь затылок и длинные волосы.

– В любом случае соберите все возможные доказательства. Я слежу за приливом и думаю, как постепенно напитать его страданиями – так вода пропитывает песчаный пляж. А еще хорошо бы подгадать момент, когда он будет в прекрасном расположении духа.

Голос Ёрико непривычно весел, губы, с которых много лет срывались лишь обвинения и злые упреки, сейчас влажно алеют, в глаза вернулся блеск тех времен, когда она горделиво покоряла самые сливки общества старой Европы, – словно молодой художник воскресил ее.

Приехав на выходные в Каруидзаву, Сюго узнал от Асако о предложении. Узнав, что ее руки просит Нагахаси Сюндзи, Сюго сразу согласился и пригласил обоих в ресторан гостиницы «Мампэй». Случай был особый, к тому же Сюго считал, что лучше сразу показать жениху дочери семейные изъяны, поэтому хотел, чтобы Ёрико тоже пришла, но та решительно отказалась.

– Но ты, наверное, ни разу не видела этого молодого человека?

– Видела. Он часто заходит за Асако.

– И говорила с ним?

– Нет, только мельком видела из окна. Мне неприятно было знакомиться с ним, я Асако так и сказала.

– Ну а что ты думаешь по поводу его предложения?

– Помолвка или что там – поступайте как знаете. Она же твоя обожаемая дочь – можешь решать один.

Этот неприятный, почти скандальный разговор состоялся перед походом в ресторан. Несмотря на это, за беседой во время ужина Сюго все больше проникался симпатией к Сюндзи. Молодые люди выглядели очень красивой парой.

Романтичный по натуре Сюго был очарован тем, как они смотрелись вместе, однако считал, что не стоит слишком быстро объявлять о помолвке, ведь еще нужно все обсудить с родителями жениха. А до тех пор он предложил ограничиться молчаливым одобрением.

Тем не менее Сюго склонялся к тому, чтобы дать согласие. В особенности его восхищало поведение дочери. Со стороны все выглядело замужеством по любви, но Сюго очень хотелось думать, что эта помолвка – результат здравомыслия Асако. Встретившись с отцом Сюндзи, он убедился, что тот возлагает на сына большие надежды, а также в том, что семья весьма и весьма солидно обеспечена. Сюго нравилось думать, что дочь сделала выбор ради него. Разве это не счастье? Что тут сказать? Он, мужчина, самозабвенно создававший идеальную женщину, не желал признавать бушующих в ней страстей. Сюго болезненно радовался тому, что дочь не ослепили пылкие чувства. Он дал Асако превосходное образование, воспитание, изящный облик, привил ей вкус к хорошей жизни – чтобы все это сохранять и поддерживать, нужен не только красивый и великодушный спутник жизни, но также деньги. Казалось, Асако отлично это понимала и вела себя соответственно.

Асако, приняв предложение Сюндзи, на другой день об этом пожалела. Ночью она никак не могла уснуть: перед глазами постоянно мелькала фигура высокомерного хромого художника.

«Я влюбилась, – думала она, дрожа всем телом. – В тот момент я согласилась выйти замуж за Сюндзи из какого-то глупого душевного порыва. Когда Хадзимэ стоял там с бледным лицом, опираясь на трость, и раздраженно смотрел на меня в упор, мне почему-то стало страшно, захотелось уцепиться за кого-то другого. Вот я и дала согласие. А теперь фигура этого печального художника так и стоит перед глазами. Несчастный человек… Человек, с которым я пережила первый в жизни поцелуй…»

Асако захотелось увидеться с Хадзимэ, сказать ему хоть слово, но он больше не показывался – видимо, вернулся в Токио. Она во всем винила себя, но не находила сил ему написать. Асако и в голову не могло прийти, что, пока ее нет дома, Хадзимэ тайно встречается с Ёрико.

Приехав в Каруидзаву на следующие выходные, Сюго был потрясен тем, как изменилась дочь: ее красивые глаза потускнели, лицо затуманила печаль, голос охрип, как при легкой простуде.

Ёрико же, напротив, пребывала в хорошем настроении, и такая странность настораживала. Возможно, дело было в помолвке дочери, но обычно Ёрико не выказывала радости столь открыто. Сюго это не понравилось и показалось предвестием несчастья.

Он предложил Асако втроем с Сюндзи отправиться на конную прогулку к водопаду Сэнгатаки.

– Нет, пап, лучше поедем с тобой вдвоем.

– Ох, вы поссорились?

– Нет, просто мы с ним каждый день вместе на теннисе и танцах. А с тобой скоро уже не будем развлекаться вдвоем, поэтому давай сейчас.

– Приятно, что ты так заботишься об отце.

Слова дочери порадовали Сюго. Они надели костюмы для верховой езды, отправились на конюшню и взяли в аренду двух знакомых им лошадей. Верхом Сюго смотрелся великолепно: подтянутая фигура и волосы с проседью, оттененные заливавшим все плоскогорье солнцем, делали его похожим на отставного военного.

Асако не