Богиня - Юкио Мисима

Вдалеке фонари изливали свой мягкий свет на темный газон в саду, на просторной террасе с мраморными колоннами толпились гости, и оттуда доносился гул голосов.

Его высочество, одетый в облегавший подтянутую фигуру смокинг, поднялся по мраморным ступеням.

– Добро пожаловать!– Он пожал гостям руки, после чего обратился к Асако: – Кун-тян[15], – (так называли молодого принца дома), – ждет не дождется, чтобы с вами потанцевать.

Двадцатилетний принц с бокалом виски в руке стоял позади отца, и его улыбка подчеркивала сохранившуюся до сих пор детскую округлость щек.

– Рад вас видеть! – произнес принц и тоже пожал гостям руки.

Ее высочество сегодня не смогла присутствовать на балу – она не отличалась крепким здоровьем и простудилась. Вместо нее прибыли две молодые близкие родственницы.

На приеме царила непринужденная атмосфера, но еще здесь витал дух аристократии былых времен, и такая обстановка вполне соответствовала характеру Сюго.

– Вот, твой любимый пунш. – Молодой принц принес Асако бокал с пуншем.

Цвет напитка не гармонировал с цветом ее коктейльного платья, однако Сюго не сказал ни слова.

Отец и дочь хорошо знали участников приема: члены прежней императорской семьи, старая аристократия, предприниматели, дипломаты, несколько американцев из высших чиновников и коммерсантов, величественные импозантные дамы. Молодежи было мало, так что Асако оставалось общаться с молодым принцем. Тот все еще не избавился от подростковых привычек, не хотел выглядеть слишком утонченным или наивным, поэтому наедине с Асако использовал в разговоре вульгарные фразы: «Во дает!», «Да ты чё!» – и все время хвастался успехами у девушек.

По ступеням террасы поднялся молодой человек в черном костюме. Остановился, поправил золотую запонку в манжете рубашки, огляделся по сторонам и, заметив молодого принца, подошел с почтительным приветствием:

– Ваше высочество!

– Господин Нагахаси, добро пожаловать! – Принц мгновенно преобразился, заговорил по-взрослому, пожал ему руку. – Разрешите представить. Госпожа Киномия Асако, господин Нагахаси Сюндзи, мой старший товарищ по университету Гакусюин. Вернулся после четырех лет учебы в американском университете. Господин Нагахаси, у вас есть партнерша по танцам на сегодняшний вечер?

– Этот прием как раз совпал с ужином в мою честь, а я улизнул, пришел вас поприветствовать.

Молодой человек, пробираясь между стульями, направился к отцу принца. Дамы не сводили с этого высокого, выделявшегося среди других юноши глаз: очень уж красив был его профиль.

Его высочество любезно взял молодого человека под руку и представил его Сюго, с которым все это время беседовал. Знакомя людей, его высочество говорил неспешно, с пространными объяснениями, и все это время те, кого он знакомил, невзирая на неловкость, были вынуждены послушно смотреть друг на друга.

– Господин Киномия, этот молодой человек – старший товарищ моего Куниаки по университету, очень помогал ему на занятиях в клубе верховой езды. Его отец – глава банка «Нагахаси», вы, верно, его знаете. Господин Нагахаси Кэйитиро. Это его сын Сюндзи. Он учился в Америке, в Гарвардском университете, неделю назад вернулся в Японию. Так вот, я позавчера был в ресторане, и там несколько мужчин затеяли ссору с молодыми людьми, сидевшими за столом напротив. Один юноша растерянно озирался, я увидел его лицо и понял, что мы давние друзья! Ну что, Сюндзи, помощь подоспела вовремя? Он подошел к моему столу, поздоровался, сообщил, что недавно вернулся на родину, потом рассказал, что ему назойливо докучают представители кинокомпании, и попросил как-то помочь. Я позвал тех людей за стол, – оказалось, это группа из компании «Нампо-эйга». Я спросил у них, в чем дело, они и говорят: «Мы только сегодня его увидели, человека с таким примечательным лицом редко встретишь, вот и пришли за ним сюда, чтобы предложить ему сниматься в кино». Я им отвечаю: «Я хорошо знаю отца этого юноши, он очень серьезный человек и намерен сделать сына банкиром. Отец оплатил ему четыре года учебы за границей и не допустит, чтобы по возвращении домой сына вдруг подбили сниматься в кино. И со стороны сына это будет выглядеть как непочтительность». Так я им все разъяснил и выпроводил. Ну и настоял, чтобы за это Сюндзи пришел на сегодняшний прием. Он же красавец-мужчина!

Это было даже не знакомство, а целый спектакль. Сюго редко признавал мужскую красоту, но привлекательное лицо и безупречное поведение юноши очень ему понравились. У него вдруг мелькнула мысль: «Асако подойдет именно такой молодой человек. Рядом они будут смотреться, как чудесные парные вазы».

Его высочество подозвал официанта и предложил Сюндзи заказать напиток. Тот выбрал мартини. Когда принесли бокал, Сюго произнес:

– Сейчас я познакомлю вас с дочерью, – и огляделся, но Асако рядом не оказалось.

В полосе света около выхода из бального зала на террасе появилась пара, и по блестящему коктейльному платью цвета слоновой кости Сюго узнал дочь – она была с молодым принцем. Тут же пара снова исчезла в тени зала.

Сюндзи тем временем окружили дамы, которые наперебой восклицали:

– Вижу, вы вполне здоровы!

– Поздравляем с благополучным возвращением!

– Как давно мы не виделись!

– Вы так повзрослели!

Над черной тенью сада и лужайкой раскинулось прекрасное майское звездное небо. Было темно и тихо, ничто не напоминало о близости города. В углу лужайки возвышался огромный незажженный каменный фонарь, и в свете с террасы его белая, с тонким зеленоватым узором, гладкая поверхность отливала холодным фарфоровым блеском.

Когда наконец-то представился случай, Сюго познакомил вернувшуюся дочь с Сюндзи. Оба, взглянув друг на друга, рассмеялись:

– Нас во второй раз знакомят, верно?

– Запомнили, да? Два глаза, один рот?

– Я такое очень хорошо запоминаю!

Сюго улыбнулся и, чтобы им не мешать, вернулся в круг джентльменов. Кто-то из американцев похвалил английский Сюндзи, сказал, что у того настоящее бостонское произношение. Затем все перешли к обсуждению гольфа. Сюго, которого гольф совсем не интересовал, слушал с кислой миной.

Оставшись с Асако наедине, Сюндзи и не подумал рассыпаться в вульгарных комплиментах ее внешности, но при этом оба прекрасно осознавали красоту друг друга.

Пока Асако и Сюндзи разговаривали, вокруг странным образом возникло свободное пространство, словно упал прозрачный занавес. Казалось, они стоят, как пара кукол в стеклянном футляре, а окружающие смотрят снаружи. Другие люди были лишними рядом с этой изумительной парой и могли только разрушить красоту момента.

«А он совсем не глуп», – решила Асако, немного побеседовав с Сюндзи. Выяснилось, что разностороннее образование Сюндзи оказалось полной противоположностью тому, которое получила она: чего не знала Асако, знал Сюндзи, и наоборот. Например, Сюндзи в Нью-Йорке часто ходил в Метрополитен-музей и Музей современного искусства, поэтому хорошо разбирался в европейском искусстве и