Оковы Гарпии - Катерина Траум

закопавшись в бумаги по самую макушку и вчитываясь в мелкие столбики через прямоугольные очки. Да, совсем недавно ей пришлось сдаться и заказать себе этот аксессуар после визита к окулисту. Оказалось, бизнес — далеко не сплошные переговоры и подмахивание бумажек красивой подписью, а именно это: цифры, сверки, акты, контракты, аудит…

И будто бы ошибок бухгалтерии мало для того, чтобы уничтожить все настроение и вызвать головную боль — вот уже вторую неделю на Габи сыпались странные неприятности. То проколотые шины, то сорванные без видимых причин деловые встречи, то изрезанный пиджак в шкафу кабинета офиса «Эйлайн». Вещи пропадали, важные бумаги терялись, секретарь получал взбучку за взбучкой, охрана разводила руками. Чутьем Габи понимала, что это больше всего похоже на мелкие пакости от кого-то из обиженных работников: возможно, кто-то мстит за недавний рейд по заводу, где вскрылось столько фактов воровства, что Габи одним махом уволила с десяток причастных человек, не слушая их нытья.

Год назад ее звали дочкой Гарпии. После этого рейда, ставшего для нее последней каплей терпения, в курилке прямо под ее окнами впервые был услышан шепоток — «Гарпия она и есть».

Пусть фыркают, сколько хотят. Это не тот бизнес, где можно спускать с рук воровство или что похуже. Для уволенных она — воплощение зла, ну и пусть. Те работники завода, которые получали от нее материальную помощь при сложных семейных обстоятельствах, явно куда больше привязаны к общему делу. Габи прекрасно помнила, как вела свою политику мама: жесткой, твердой рукой, однако будучи всегда готовой оплатить лечение дочери домработницы. Знать, когда нажать, когда выгнать без разговоров, а когда поддержать и получить верность, не измеряющуюся деньгами.

Телефон на столе разразился трелью. Моргнув, Габи отлипла от бумаг и калькулятора, потянулась за трубкой.

— Слушаю, — рассеянно пробормотала она, потому как перед глазами еще плыли столбцы цифр.

— Добрый вечер, Габриэлла, — раздражающе бодро поприветствовал ее генерал Тобайл. — С Рождеством!

— И вас, генерал, — устало вздохнула Габи. — Вашей семье тоже счастливого Рождества.

За прошедшие полтора года она успела оценить расположение этого человека и его полное бескорыстие. Он действительно вел себя с ней как добрый дедушка, взамен за всю помощь удовлетворившись традиционными обедами раз в месяц в кругу его большой семьи. Эти вылазки Габи даже полюбила — хоть и подозревала, что отказ принять ухаживания от миленького внука генерала сильно его разочаровал.

Для нее не существовало других мужчин. Партнеры, друзья, компаньоны за обедом. Но даже намеки на что-то большее, чем пожимание рук, она пресекала на корню. Кто-то смеялся над этой аскезой. Кто-то не понимал, а репортеры упорно искали, где новая Гарпия прячет тайного любовника.

Так далеко, что сама не могла до него дотянуться. Там, где не ходит почта. Где безбожно затянулись переговоры, сменялись делегации и намертво встал британский гарнизон, втянутый в междоусобные разборки коренного населения.

— Ты даже не заехала к старику на праздник, — обиженно пожурил генерал Габриэллу. — Впрочем, все понимаю: Элен тоже всегда пропадала в декабре среди бумаг. А у тебя, слышал, есть и кое-какие проблемы, верно?

— Ох, да какие там проблемы, ерунда, — отмахнулась она, давно не удивляясь тому, что Тобайл всегда в курсе всего, что происходит вокруг нее. — Правда, мелкие пакости, и не больше. Даже в голову не берите.

— И все же я слегка озабочен, ведь выходит, кто-то проник в твой кабинет, портит твою машину… Вопрос времени, когда этот наглец осмелеет и натворит что-то куда более опасное, чем порезать твои вещи.

— Генерал, вы сильно преувеличиваете, мне ничто не…

— Габи, вопрос решен: это не обсуждается, — Тобайл взял командирские нотки. — Когда-то я уже недооценил опасность в отношении Элен. С тобой такого не будет. Я уже направил к тебе своего человека: побудет рядом, проследит, чтобы виновник был пойман.

— Что? Какого еще человека? Мне не нужна нянька! — жестко повысила тон Габи. Этого ей еще не хватало!

— Знаю, что не нужна, и уже очень давно. Но думаю, такому подарку ты обрадуешься, — загадочно хмыкнул генерал и перед тем, как трубке раздались гудки, бросил: — Еще раз с Рождеством!

Отняв телефон от уха, Габи недоумевающе захлопала глазами. И что все это значит?

— Старик выжил из ума, — пробормотала она, вернув трубку на рычаг, и поправила очки на носу.

Однако вернуться к работе не получалось. Ворох беспорядочных мыслей уже встрепенулся в голове, и утихомирить их было не так легко. Что, если генерал прав, и под незначительные неприятности маскируют что-то большее? Она ведь многим наступила на хвост. Взять того же Фолтена, чьих людей сманила под свое крыло, заставив понести огромные кадровые и финансовые потери. Причина? Он все еще ее бесил. И разделаться с ним просто потому что может Габи считала своим долгом. Или вовсе: некто начал копать под нее всерьез, ведь многие знали, кто подал кабинету министров идею об отмене закона о рабстве. Преступные группировки не первый год жаждали крови девчонки, которая пошатнула многовековой фундамент их махинаций. Ведь никаких рабских контрактов в стране не осталось, а Конституция закрепила поправку о полной неотчуждаемости человеческой свободы.

Да, спору нет, зерно в опасениях Тобайла присутствовало. Но посылать к ней своего человека… Что ж, спасибо за еще одну проблему. Габи раздраженно постучала ногтями по столу и все-таки отодвинула бумаги в сторону. Голова не соображала совсем — лучше продолжить утром.

В этот момент в тишине особняка послышались тяжелые, неспешные шаги. В столь поздний час гостей Габи не ждала точно, и ее рука машинально скользнула к ящику стола, где всегда был наготове мамин старый «Бульдог», когда-то не спасший ее жизнь. Габи научилась стрелять на охоте с внуками Тобайла. Ей в целом пришлось вырасти на три головы по сравнению с девчонкой, которая слушала речи ныне гниющего в тюрьме ублюдка Коллуэла.

Рукоять карманного револьвера удобно легла в ладонь, когда Габи вскинулась в ожидании. В дверь постучали. Разве убийцы стучат?

— Войдите, — немного расслабилась она, но не спешила выпускать оружие.

Со скрипом несмазанных петель в кабинет уверенной армейской походкой вошел мужчина в припорошенном снегом зеленом кителе и фуражке. На плечах у него блестели погоны с королевской короной, на груди висели две медали. Он встал перед Габи с гордым разворотом, заведя руки на спину, и только потом поднял голову.

Из-под козырька блеснули глаза цвета стали, и револьвер с грохотом об дно ящика выпал из моментально ослабевшей руки Габриэллы.

— Не может…

— Уоррент-офицер Мицкевич прибыл для охраны объекта, — отрапортовал Анджей, перебив ее потрясенный шепот.

Дыхание перехватило. Габи моргнула