Оковы Гарпии - Катерина Траум

на новое имя. А сколько же подобных нюансов в фирме? Страшно представить. Но еще страшнее было дойти до беседки и увидеть в ней Анджея, который сидел на лавочке и задумчиво вертел в пальцах свой нож для резки по дереву. У него не было никаких заготовок в руках, и в итоге он просто воткнул лезвие в одну из стоек беседки и устало провел рукой по волосам.

— Я думала, ты уже собираешь вещи, — прокомментировала Габи, стараясь, чтобы ее голос звучал по-прежнему: бодро, звонко, с вызовом. Но вместо этого получалась лишь незнакомая хрипотца.

Слишком много невыплаканных слез в горле, на которые не осталось сил.

Анджей вскинул на нее растерянный взгляд, и его лицо тут же преобразилось — из сурового и печального в будто освещенное вставшей звездой. Боже, как же ей будет не хватать этого открытого обожания. Чувства, что ты — центр чьего-то мира.

— Иди-ка сюда, Бэмби, — ласково позвал он, раскинув руки. — Кажется, нам надо поговорить.

От такого предложения сложно отказаться. Габи послушно скользнула к нему на колени и прижалась к крепкому телу в белой рубашке, положила голову на плечо. Ее тут же обняли в ответ, и от потрясающей цельности, которую дарил Анджей своим теплом, хотелось жалобно хныкать и умолять не уходить. Цепляться за него всеми коготками, как котенок.

Нет. Она не маленькая девочка, которой обязательно нужно на ручки. Больше нет.

— Как ты? — тихо спросил Анджей, мимолетно поцеловав ее в висок. — Кажешься… немного воспрявшей духом, или я ошибаюсь?

— У меня нет времени на раскачку, — хмыкнула она. — Я бы с радостью пролежала в постели еще неделю или напилась до потери чувств. Но ты сам слышал: послезавтра мне выступать в Вестминстере. Они хотят увидеть мой характер, представляешь?

— Покажи этим шишкам настоящую Паттерс, и я бедолагам не позавидую.

Ему все-таки удалось невозможное: выдавить из Габи искреннюю улыбку. Она прикрыла веки, невольно ластясь к нему, как к последнему источнику радости и света, слепо запустила пальцы в его белые волосы. Только сейчас пришло понимание, чем же на самом деле пахла кожа Анджея, прямо вот тут, в сгибе шеи. Не лимонным одеколоном, не терпкостью мужчины. Счастьем.

— Анджей, — шепотом выдохнула Габи, смакуя его имя на языке, пока есть возможность. Обреченность нависла под крышей беседки, словно невидимая грозовая туча.

— Я здесь, моя Лорелея. Всегда твой, — его ладонь на ее бедре сжалась в кулак. — Ты меня унаследовала, ведь так?

— И уже порвала твой контракт.

Габи моментально ощутила, как его секунду назад расслабленное тело напряглось. Она нехотя подняла голову с плеча Анджея, чтобы встретиться с ним взглядом, уловить его недоумение и тут же коротко прижаться щекой к его щеке. Внутри что-то отчаянно дрожало, когда она зашептала, боясь не успеть объясниться: боже, ведь теперь ей так очевидно, что времени всегда чертовски мало! Если хочешь что-то сказать — говори сейчас, не потом, не завтра, а как можно скорее!

— Анджей, я не буду тобой владеть, не буду тебя никогда ни к чему принуждать. Я не Элен, чтобы цепями тащить тебя в свою постель. Ты свободен, и только тебе самому решать, что ты будешь делать дальше. Ты столько лет положил на то, чтобы быть солдатом своей страны: ты уже для меня герой, и всегда им будешь. Я не отниму у тебя твою жизнь и не дам прогибать ее под меня. Потому что я люблю тебя, безумно люблю, и хочу, чтобы ты был счастлив. Достигал своих целей, шел к своим мечтам, а не моим. Мне не нужен раб. Мне нужен ты, такой, какой есть, каким ты сделал себя сам.

Габи задохнулась, теряя слова. А Анджей уже целовал ее раскрасневшиеся щеки, с такой невозможной нежностью, что кожу покрыли мурашки. Он скользнул к губам, но коснулся лишь самого уголка, а после немного отстранился, чтобы провести кончиками пальцев вдоль скулы. В его низком голосе прорезалось нечто глубинно-искреннее, абсолютно неземное благоговение:

— Габриэлла… Ты самое невероятное создание на земле. Никогда не меняйся, слышишь? Потому что ты совершенна. И я люблю тебя именно такой. Моей Лорелеей, которая решила меня отпустить… Одно не могу понять: что значат твои слова про Элен и постель?

Габи вздрогнула, опуская взгляд, и ее ресницы затрепетали.

— Я все знаю, тебе не нужно оправдываться. Она приказала… ты не мог отказать. Это уже не имеет никакого…

Анджей горько усмехнулся и приподнял ее голову за подбородок, заставляя снова смотреть на себя. Она несколько раз моргнула, но нет — в серых глазах и впрямь читался укор.

— Так вот, почему ты тогда отстранилась… Черт возьми, Габи: у нас ничего не было. Элен просто меня проверяла. Оказывается, она даже планировала, что мы с тобой можем сойтись… Я отказался подчиниться и предавать тебя, и ей это очень понравилось. Она ведь… и правда хотела, чтобы ты была счастливой. Своим, странным способом, но Элен любила тебя и заботилась о твоем благе.

Габи в растерянности приоткрыла рот, боясь в это поверить. Неужели и правда — она все придумала? А мама… Мама и впрямь пыталась подарить ей именно это — мужчину, который укажет правильный путь? Станет нужным, как воздух. Безумие какое-то.

— Я же… видела, как ты шел от нее, — рассеянно пробормотала Габи уже без малейшей уверенности.

— И тебе надо было просто открыть дверь и спросить прямо, что происходит, — Анджей тяжело вздохнул и с грустной улыбкой пропустил прядь ее волос через пальцы. — Бэмби… Ты все еще глупый олененок. Неужели ты допускала мысль, что я тебя могу предать? Еще и вот так, с твоей матерью. Да даже если бы это было всерьез — я бы лучше отсидел срок за неисполнение приказа.

Габи в раскаянии спрятала лицо у него на груди, обняла его покрепче. Какая же это была глупость. Они могли поговорить сразу, и не было бы стольких переживаний зазря. Как и необоснованной злости на Элен.

— Поругай меня еще, — смешно попросила Габи. — Я такая дура.

— Нет, ты просто еще… немного не доросла. Помнится, не так давно на этом самом месте я говорил, что никогда не смогу тебе доверять, — у Анджея вырвался глухой смешок над самим собой. — Но ирония в том, что как раз я готов тебе верить. Но ты… еще нет. Габи, я всегда выберу тебя. Если ты даешь мне свободу — я выбираю остаться твоим. Но боюсь, что сейчас… я не должен тебе мешать.

— Что ты имеешь ввиду?

— Что тебе не нужна тень за