Оковы Гарпии - Катерина Траум

«Верю в тебя».

* * *

Генерал Тобайл сопровождал Габриэллу весь путь от парадных дверей Вестминстера. Она знала, что будет приватная встреча для самых высоких лиц, а не общее заседание парламента, и все же, когда прошла через двустворчатые двери, разочарованно вздохнула.

Помещение было разве только чуть больше стандартного кабинета. Посередине расположился прямоугольный стол, за которым сидело с десяток людей. Все в строгих костюмах и рубашках, включая женщин, и некоторых Габи узнала: как минимум, премьера-министра, который предпочел стоять у окна. Его незримое давление ощущалось словно зависший в воздухе смог: вроде бы Макмиллан не вмешивался в общие беседы, но наблюдал как коршун, по-хозяйски сложив руки на груди. Собрание сильно напомнило сборища под ареной в подполье, разве что плакатов с лозунгами никто не развесил, да контингент был на пару десятков лет старше. Все присутствующие кроме премьера негромко переговаривались и не спешили прерывать беседу, когда Габи по указанию генерала прошла вперед, встав во главе стола.

— Господа, дамы — позвольте представить вам нашу сегодняшнюю гостью, — чуть повысил голос до командирского Тобайл, прикрывая за собой дверь. — Мисс Габриэлла Паттрес, новая владелица «Эйлайн механикал».

Министры явно с неохотой прервали беседу, одарив Габи колким вниманием, от которого хотелось ежиться и прятаться. Кто-то скептично хмыкнул — да, как ни рядись в строгие пиджаки, ты все равно на их фоне тщедушная пигалица, и не больше. Дама в синей блузе на другом краю стола откинулась в кресле и сложила руки на груди с таким видом, будто ей предстоит смотреть театр школьной самодеятельности.

— Доброго дня, уважаемые министры, — не без труда совладав с голосом, Габи положила на стол прихваченную с собой папку. — Благодарю за приглашение на ваш неофициальный совет.

— Как будто у нас был выбор, — пробубнил полноватый мужчина с залысинами слева от нее.

— Верно, — спокойно кивнула Габи, улыбнувшись ему со всем доступным ей очарованием. — Учитывая, сколько у «Эйлайн механикал» государственных контрактов на ближайшие три года, выбор и правда у вас невелик: ни одна компания в стране не способна производить такие мощности. Мы незаменимы. Или железные птицы ярой патриотки Крылатой Элен… Или закупка у иностранных производителей, что для военной промышленности — чудовищный риск.

Сидящие за столом недовольно хмурились: им явно было не слишком по душе, что их с ходу ткнули в безвыходность положения. Она им нужна. Соплячка, студентка, вчерашняя «никто» сегодня стала кем-то, без кого не начнут крутиться вечные шестеренки. И этим Габриэлла собиралась воспользоваться от души.

В конце концов, они сами хотели увидеть ее характер.

— Но прежде, чем я раздам вам листовки со своими бизнес-планами, которые, разумеется, полностью идут в ногу с тем, что обещала вам по части безопасности Великобритании моя покойная мать, — Габи показательно открыла папку, над которой работала сутки напролет, экстерном постигая хотя бы основы управления фирмой. — Для начала я хочу убедиться, что говорю с представителями цивилизованного общества.

Она замолчала, обводя взглядом собравшихся. На лицах читалось недоумение, у некоторых — даже злость. По темным глазам премьер-министра невозможно было считать ни единой эмоции, и это немного пугало.

— Что вы имеете в виду, мисс Паттерс? — с вызовом спросила дама в синей блузе. — Это попытка нас всех оскорбить?

— Нет, разумеется. Это попытка достучаться до разума, который, несомненно, в этой комнате присутствует, — глубокий вдох, сжатые кулаки. И ни капли сомнений в голосе, начиная заготовленную речь. — Уважаемые министры, я считаю, что закон о рабстве бьет по нашему обществу изнутри. Он вредит бизнесу, абсолютно не используется в легальной экономике, зато помогает покрывать преступников. Оправдывает насилие и изнасилование. Уверена, все вы читали воскресную статью «Обозревателя». Только вдумайтесь, господа и дамы: если бы мистер Коулман и впрямь был садистом… Он мог законно и бесконечно мучить свою рабыню годами, и не получить за этого никакого возмездия. Представьте теперь, сколько людей находятся именно в таком положении, и до сих пор вынуждены исполнять чужую волю…

— Это добровольное дело, господи боже, — закатил глаза тот же пухлый мужчина. — Никто не заставляет подписывать контракты, принуждение как раз уголовно наказуемо.

— Вы проверяете на сей факт каждый заключенный контракт, сэр? — предельно вежливо спросила Габи, готовая к таким выпадам. — Вы все тут уверены, что ни один контракт не был подписан под давлением? Если не прямым и физическим, то давление может быть и иным: бедность, безысходность, шантаж. В цивилизованном мире, в современном обществе, в условиях рыночной экономики отчуждаемость человеческой свободы воли звучит не просто как архаизм. А как дикость и абсурд.

В кабинете стало тихо. Люди за столом переглядывались, задирали брови, вопрошая без слов — «какого черта от нас надо этой заносчивой девчонке?» И тут сделал шаг от окна премьер Макмиллан.

— Еще Уинстон Черчилль заверял, что если мы боремся за свободу страны от иноземных захватчиков, то и люди в ней должны быть свободны все без исключения, — он кивнул Габи, и в его официальном голосе прорезалось уважение. — Я согласен с мисс Паттерс. Этот абсурдный закон давно надо было отменить до конца, а не полагать, что про него забыли и не используют. Как выясняется все чаще — преступность не забыла. Я назначу на неделе заседание Палаты Общин по этому поводу, но сегодня мы собрались здесь послушать про поставки военных истребителей.

Его намек на смену темы был ясен, как и принятие дела к рассмотрению. А значит, страну ждали перемены к лучшему — и Габриэлла наконец-то выдохнула с облегчением.

Эпилог

24 декабря 1964 года

Если для детей Рождество — это праздник, то для взрослых не более, чем череда новых хлопот. О, нет, речь не про украшение ели и развешивание гирлянд: годовая отчетность падает на все рабочие столы как бесконечные кирпичи, и из-под этих завалов трудно увидеть снег за окном или услышать сказочные песенки. Габриэлла вовсе вспомнила про грядущий праздник только вчера, когда в офисе все начали притаскивать ей милые безделицы в качестве презентов. Пришлось в спешном порядке отправить своего юркого секретаря за закупкой открыток для премий.

А тем временем где-то там, на улице, пришел Сочельник. Далеко за стенами особняка в Хэмпстед-Гарден, и уж тем более этого кабинета, на столе которого скопилась батарея пустых чашек из-под кофе. Габи упорно пыталась разобраться в той чуши, которую ей представили как отчет,